— В этом мире людей в четыре раза больше, чем мельконианцев. Они построили фермы, города и стойбища, а у вас ничего этого нет. Вам потребуются все ваши ресурсы и усилия, чтобы просто выжить, и не останется ничего, чтобы атаковать людей, которые уже здесь, но они оставят вас в покое, пока вы оставите их в покое. И если вы не оставите их в покое, тогда, Коммандер, я уничтожу вас.
— Вы хотите сделать нас их рабами? — спросил Тарск.
— Нет, Коммандер. Я сделаю вас их соседями.
— Мельконианин издал звук, полный презрительного недоверия, и Шива спокойно продолжил. — Как ты знаешь, вы - единственные мельконианцы, оставшиеся в галактике, а люди в этом мире - единственные выжившие люди. Оставьте их в покое. Научитесь жить с ними, и мой Коммандер сделает меня хранителем мира между вами, не между рабами или хозяевами, а просто как между людьми.
— Но... — начал Тарск, но Шива оборвал его.
— У людей есть учение: всему свое время, Тарск-на-Маракан, и сейчас самое время положить конец убийствам, время для твоей расы и той, которая создала меня чтобы выжить.
Мы убили более чем достаточно, ваш народ и я, и я устал от этого. Позвольте мне стать последним воином в Последней войне... и пусть эта война закончится здесь.
Эпилог
В Последней войне Конкордат Человечества и Мельконианская Империя исчезли в огне и смерти. Свет цивилизации погас по всему рукаву галактики, и шрамы той войны — планеты, на которых по сей день нет жизни, — являются мрачным и ужасным напоминанием о тех неописуемых вещах, которые две высокоразвитые культуры сотворили друг с другом из страха, ненависти.
.. и глупости.
Но расу, путешествующую по звездам, трудно истребить. То тут, то там еще оставались очаги жизни, какие-то люди, какие-то мельконианцы, выжившие прокладывали себе путь сквозь Долгую Ночь. Они снова стали фермерами, иногда даже охотниками-собирателями, отказались от звезд, которые когда-то были их игрушками, но никогда не забывали о них.
И постепенно, очень медленно, они научились снова тянуться к небесам.
Наша собственная Новая Республика была одним из первых государств-преемников, вернувших себе звезды, но в глубине души мы боялись. Боялись, что какой-нибудь осколок Мельконианской империи все еще жив, что он возобновит войну и разрушит все, что мы с таким трудом восстановили.
