— Техники Боло сказали мне, что один из ваших Боло может выжить, — продолжал Шаллек все тем же мягким голосом. — Подразделение Один-Семь-Девять-Лима-Альфа-Зебра. Насколько я понимаю, его центр выживания все еще цел, а попадание, которое вывело из строя его командный пункт и главный личностный центр, нанесло на удивление мало дополнительных повреждений. Но все остальные подразделения Тридцать Девятого батальона были уничтожены в бою.
— Но... но как?.. — она слабо пошевелила левой рукой, обводя больничную палату и медицинское оборудование, окружавшее ее кровать.
Шаллек покачал головой.
— Он закрыл вашу спасательную капсулу и накачал всю свою командную палубу противопожарной пеной, — сказал Шаллек. — Аварийный автомедик капсулы сохранил вам жизнь, а у противопожарной пены было время отвердеть, прежде чем...
Он замолчал, и Манека понимающе прикрыла глаз. Противопожарная пена, используемая в системах контроля повреждений Боло, была менее эффективна при тушении пожаров, чем другие, более современные технологии, но ее сохранили, потому что через двадцать секунд после применения она превращалась в искусственный “сплав”, почти такой же прочный, как корпуса первых Боло из кремнистой стали.
Однако, несмотря на всю свою прочность, он почти мгновенно растворялся под воздействием соответствующего нанотехнологического “растворителя”.
Бенджи воспользовался этим, чтобы спасти ей жизнь. Когда он пробирался сквозь это ужасное море огня, он заключил ее капсулу из дюраллоя в нечто, что по сути было сплошной броней более трех метров в поперечнике.
О, Бенджи, с тоской подумала она, и ее разбитое сердце сжалось в комок. О, Бенджи. Как ты мог так поступить со мной?
— Как... — она замолчала и сжала пальцы оставшейся руки в кулак так что побелели пальцы.
— Как это произошло? — ей удалось сказать со второй попытки.
— Я... — начал морской пехотинец, затем замолчал и посмотрел на доктора.
— Я бы не советовал, — сказал доктор. — Она и так в достаточно плохом состоянии. Но...
Настала его очередь прерваться и посмотреть на Манеку, и его губы сжались.
— Но я уже видел такое раньше, — продолжил он резким, почти сердитым голосом. Манека поняла, что сердит он не на нее, и не из-за нее, несмотря на сокрушительный удар ее горя, а из-за чего-то другого.
— Они выбирают таких молодых, — продолжил мужчина в белом. — Они обучают их. Они дают им богов войны в друзья. И когда эти боги умирают, то...
Он закрыл рот, сжал челюсти, а затем встряхнулся.
