Только ее рука отказывалась двигаться, и когда она медленно — очень медленно — повернула голову достаточно далеко вправо, чтобы видеть, то обнаружила, что ее правая рука заканчивается чуть ниже плеча.
Она медленно моргнула оставшимся глазом, ее вялый мозг пытался справиться с ранами, и тут чья-то рука коснулась ее левого плеча. Она повернулась в ту сторону, прищурилась, пытаясь разглядеть детали, и увидела мужчину в парадной форме морской пехоты Конкордата. Полковник, подумала она, затем моргнула. Нет, она снова ошиблась.
На нем была форма полковника, но на воротнике были приколоты знаки различия бригадного генерала.
— Вы уверены, что с ней все будет в порядке? — услышала она голос полковника, ставшего генералом. Он смотрел на кого-то другого. На человека в белом.
— Мы добрались до нее вовремя, — успокаивающе сказал человек в белом. — На самом деле, ваши люди добрались до нее вовремя и вытащили ее, пока нам еще было с чем работать. Потребуется время и большая регенерация, чтобы поставить ее на ноги, но сам ремонт будет довольно рутинным.
Обширный, но рутинный.
— У вас другое определение “рутины”, чем у меня, доктор, — сухо сказал офицер морской пехоты, затем снова посмотрел на Манеку.
— Вы теперь с нами, лейтенант? — спросил он, и она узнала в этом тихом вопросе раскаты грома, которые потревожили ее темноту.
Она подняла на него глаза, затем попыталась заговорить. Из горла вырвался только хрип, и она облизала сухие, потрескавшиеся губы языком, сделанным из остатков кожи. Чья-то рука потянулась вниз, держа стакан с соломинкой, и Манека вздрогнула от острого чувственного наслаждения, когда ледяная вода полилась ей в горло с невероятным облегчением.
— Лучше? — спросил морской пехотинец, и она кивнула.
— Да, сэр, — хрипло выдавила она. Она остановилась и прочистила горло так сильно, что у нее закружилась голова, затем попыталась снова. — Спасибо.
По крайней мере, на этот раз это было немного похоже на нее, подумала она.
Ее мозг снова начал функционировать, хотя мысли по-прежнему были далеки от ясности.
Она поймала себя на том, что удивляется, как это она может не чувствовать боли от своих ран, а затем мысленно фыркнула. Без сомнения, ей вкололи целый вагон обезболивающих. Что, вероятно, могло объяснить затуманенность ее мыслительных процессов, теперь, когда она задумалась об этом."
"Словно прочитав ее мысли, мужчина в белом протянул руку, забарабанил пальцами по виртуальной клавиатуре, и шерстяное одеяло соскользнуло с ее головы.
