Я слышала звуки коротких глухих ударов, крики, стоны, мат и мужской рев. Скоро комнату наводнили другие люди. Их стали разнимать.
– Дмитрий Александрович, хватит!.. Вы убьете его!
– Убью, сука! – хрипел он.
Я лежала, не шевелясь. Подтянув ноги к груди и спрятав лицо в распущенных волосах. Тело сковал могильный холод. Только горячие слезы, непроизвольно струящиеся по лицу, грели меня.
Глава 31.
А потом я отключилась. То ли уснула. То ли потеряла сознание. Меня тормошили, силой поднимали веки и светили в зрачки фонариком.
Щупали шею, заглядывали в горло.
Позже, сквозь сонный морок, слышала тихие женские всхлипы. Кто-то плакал надо мной, как над покойницей, обмывая теплой водой мое тело. Хотела открыть глаза и сказать, что не надо плакать, я ведь живая еще. Но даже поднять веки для меня было непосильной задачей.
Не знаю, сколько времени я пробыла в комотозе, но когда пришла в себя, за окном уже смеркалось. Получается, больше двенадцати часов. В комнате никого не было, и, вообще, в ней царил идеальный порядок.
Ничто не напоминало о том, что еще вчера здесь был погром.
Еще раз обвела комнату внимательным взглядом, чтобы убедиться, что все вещи на своих местах. Тогда, может, и не было ничего?.. Приснился кошмар?..
Метнулась рукой к шее и наткнулась на марлевую повязку. Не приснилось… Да и горло внутри опухшее, будто в него ваты напихали.
– Ой! Вы проснулись? – на пороге застыла Вика, – я сейчас Валентину Ивановну позову…
Я откинулась на подушки и, прикрыв глаза, воскресила в памяти события вчерашнего вечера.
Мой побег, клуб, перестрелка, ранение Олега и… наказание хозяина. Если бы он додавил чуть-чуть, я бы больше никогда не страдала… А так… он сломал меня, но не до конца… Оставил, как инвалида, жить и мучиться.
– Оля. Как ты? – Валентина Ивановна присела на краешек кровати и положила ладонь мне на лоб."
"– Нормально, – прошептала одними губами, вымученно улыбаясь.
– Тогда почему плачешь?
Плачу? Вытерла лицо руками и убедилась, что да, оно было мокрым.
– Давай температуру смерим… Похоже, опять поднимается…
– Температуру? – просипела, проследив за ней глазами.
В изголовье кровати появился столик, которого я не заметила раньше. На нем стояло множество пузырьков, лежали марлевые повязки, градусник и даже тонометр.
– Ты сильно простудилась, – вернувшись, сунула мне подмышку термометр, – а потом еще… это… – кивнула на шею… – всю ночь, бедняжка, бредила, плакала, кричала…
Я?..
