Я сделала большой глоток и почувствовала болезненный захват на ляжке.
– Не налегай… – прошипел мне на ухо муж.
Он знает, что терпеть этих мерзких людей я могу только в компании алкоголя. Сколько раз я умоляла не брать меня с собой, он всегда оставался непреклонным.
Ему нравится ловить похотливые взгляды других мужчин на меня. Нравится осознавать, что именно ему, Карману, принадлежит самая красивая женщина города. Я его статус. Дорогой аксессуар. Как Майбах. Или одна из самых больших коллекций ножей в стране.
Я сидела и откровенно скучала. Они трепались о каких-то строительных объектах, выбирали подрядчиков, называли суммы откатов, а я ломала голову, какого черта я здесь забыла… До тех пор, пока не поймала себе взгляд сидящего справа мужчины.
Глущенко Михаил. Насколько я знаю, когда-то они с Кармановым начинали вместе, потом им вдвоем в одной фирме стало тесно, и они разбежались. Теперь они конкуренты.
Внешность с фамилией никак не гармонировала. Он больше похож на грузина, нежели на украинца или русского.
Брюнет, мохнатые брови, горбатый нос и тонкие ярко-красные губы, которые он постоянно облизывал.
Его я боялась даже больше, чем мужа. В нашем гнилом бомонде давно ходят слухи о его садистских наклонностях. Как-то Карманов по пьяни рассказал, как они с другом ночью закапывали в лесу двух шлюх с отрезанными грудями и половыми губами.
Липкий ужас забрался мне под кожу, когда, облизнувшись, Глущенко начал раздевать меня глазами. Задрожав, я схватилась за ножку бокала, как утопающий за соломинку и придвинулась ближе к мужу, безмолвно умоляя о защите.
А Глущенко, заметив мои трепыхания, ехидно оскалился и показал жест, имитирующий минет. Я опустила глаза и сделала глоток шампанского в надежде унять подступившую тошноту. Сейчас меня интересовал только один вопрос, видел ли все это муж или нет. Потому что, если видел – мне конец. Если от этого маньяка мне приходится терпеть только грязные намеки, то дома меня ожидают таскотьня за волосы и удары в живот.
У Кармана всегда и во всем виновата я. Ущипнули за задницу – вела себя как шлюха, зажали в туалете – значит, сама вырядилась, так, будто только и думаешь, как бы на х@й запрыгнуть. Поэтому с некоторых пор я перестала жаловаться на домогательства со стороны других мужчин.
Внезапно голоса смолкли и головы всех присутствующих повернулись к дверям. Там стоял Масаев. Белый как полотно.
– Шевц здесь…
Глава 2.
