И касаются они напрямую тебя!
— Мария, сжалься, — произнес Нахимов, у которого, судя по лицу, пятница удалась.
— Просим, просим, — княжна Демидова вытянула руки и сделала парочку демонстративных хлопков.
— Александр? — рыжая бестия поиграла бровями.
— Подыграй ей! — громким шепотом попросил Юсупов. — Иначе нам житья не будет.
Я пригубил кофе, немного помолчал, выдерживая театральную паузу, и, подняв взгляд на боярышню, спросил:
— Мария?
Девушка несколько секунд завороженно смотрела мне в глаза, потом моргнула, почему-то вспыхнула и уткнулась в свою чашку.
Демидова удивленно приподняла брови, а Ермаков показал мне большой палец. Мало кто мог смутить разбитную боярышню.
— Ма-ри-я? — повторил я, протягивая ее имя по слогам.
Нарышкина неловко кашлянула, прочищая горло. А когда подняла голову, уже нацепила обратно свою излюбленную маску. Попыталась, по крайней мере.
— Так вот, сплетни, — проговорила она, словно продолжала свою мысль. — Говорят, что инцидент с нападением на Александра дошел до государя.
И тот очень заинтересовался произошедшим. Вызывал ректора на ковер, долго того отчитывал.
Присутствующие удивленно переглянулись.
— Это действительно интересно, — протянул Ермаков.
— И странно, — нахмурился Нахимов. — Император редко когда интересуется такими, кхм, незначительными инцидентами. Не в обиду Александру, его победа, безусловно, невероятна, но все-таки Его Величество очень далеко от нас.
— Если только кто-то не принес ему эту новость вместо утренних газет, — как будто невзначай произнесла Дарья.
— Не я, — поднял руки Ермаков, и вслед за ним повторили:
— Не я, — Нарышкина.
— Не я, — Юсупов.
— Не я, — Лобачевский.
— Я вообще из сибирской деревни, — закончил Новиков перекличку.
— Ладно, если это не наши семьи, — задумчиво проговорила княжна Демидова, обводя нас внимательным взглядом. — Тогда кто?
И все почему-то уставились на меня.
— Меня больше интересует другой вопрос — чем это грозит? — спросил я.
— Ну тебе-то, наверное, ничем, — задумчиво протянула Нарышкина.
— А вот ректора пропесочат по полной. И этих… которые на тебя напали. Легко уже не отделаются, как бы их ни покрывали.
— Минимум каторга на урановых рудниках, — подтвердил Лобачевский.
— А максимум? — спросила Нарышкина.
Вместо ответа Андрей опустил большой палец вниз, древним жестом обрисовывая перспективы нападавших.
— Но на самом деле даже пристальное внимание Его Величества вряд ли в корне изменит все судопроизводство, — нахмурился боярич Лобачевский.
