Кого-то наверняка попугали старшие товарищи из чисто студенческой традиции поглумиться над ближним. Кто-то был равнодушен к происходящему, скрываясь за щитом собственного пафоса, как, например, Распутин. А кому-то предстоящее казалось интересным приключением. Вот мне, например."
"Я вообще шел на инициацию, погруженный в свои мысли — пытался вспомнить самое страшное похмелье в обеих своих жизнях. По всему выходило, что похмелье становилось страшнее с годами, и вот самое отвратительное догнало меня на собственный пятидесятилетний юбилей.
Меня тогда это знаменательное событие застало в командировке, и друзья грузили в купе через начальника поезда, потому как рано утром требовалось быть в другом городе для продолжения банкета на домашнем торжестве. Все, что я помню из следующих суток, это ехидное выражение лица любящей жены, время от времени предлагающей опохмелиться, потому как даже смерть не могла бы явиться оправданием за неявку на банкет имени себя.
И такими яркими были эти воспоминания, что я отвлекся от нынешней реальности. Из того мира в этот вернул меня чувствительный тычок под ребра.
— Эй! — возмутился я.
Иван вместо ответа кивнул на вход в медицинский корпус, где с ноги на ногу мялась Корсакова.
— На ловца и зверь бежит, — ухмыльнулся я и направился к девушке.
— Доброе утро, — поздоровался я с девушкой.
— Доброе, — тихо ответила она, смотря на меня снизу вверх. — Я слышала о вчерашнем… инциденте.
И волновалась о… вас.
— «Тебе», — поправил я.
— А? — девушка приподняла брови.
— «Волновалась о тебе». Я же не какой-нибудь там аристократ, чтобы нам приходилось общаться по всем правилам скучного этикета и в присутствии дуэньи.
Василиса совершенно очаровательно вспыхнула.
— Волновалась о тебе, — тихо произнесла девушка, смущенно опуская взгляд.
— Мне приятно твое беспокойство, — не стал лукавить я. — Но, как видишь, со мной все в порядке.
Я подготовлен чуть лучше, чем может показаться на первый взгляд.
Василиса снова подняла на меня глаза потрясающего зеленого цвета, но нашу милую беседу прервали самым бесцеремонным образом.
— Эй, голубки! — рявкнул Разумовский, стоящий на крыльце со скрещенными руками. — Я вас долго ждать буду?
— Идем, — громко ответил я за нас обоих и уже тихо сказал Василисе: — Удачи сегодня.
— Спасибо, — вздохнула девушка.
