И его излюбленное оружие — револьверы.
— А ты вроде бы говорил, что в университете только пробники дуэли, — удивился я.
— Все так, — кивнул Иван.
— Я, может, чего не понимаю, но как может быть пробник дуэли на огнестреле?
— Может быть, — усмехнулся парень. — Оружие заряжают артефактными пулями. Попадая в конечность, они вызывают временный паралич.
— А в туловище?
— Ходить оппонент будет, а вот держать в себе кишечник — нет, — усмехнулся Иван.
— А в голову?
— Спячка по типу анабиоза на пару дней обеспечена.
— Как интересно. Но это же, наверное, ужасно дорого — заряжать детские пистолетики артефактами?
— И да, и нет, — пожал плечами Иван. — Расход на самом деле невелик. Любителей пострелять на дуэлях раз-два и обчелся. Неблагородные предпочитают кулачные бои для выяснения отношений, а благородные понимают, что если им попадут в туловище, то даже контрольный в голову оппоненту не затмит испачканных портков.
Парень вздохнул, но спохватился.
— Я в тебя верю, ты не подумай.
Просто Дантес такая падлюка. Вся семейка шулеры, дуэлянты и дамские угодники. Так что вариантов с выбором оружия просто нет.
Тут до меня дошел смысл сказанного, и я расхохотался:
— Не я его вызвал. Он меня!
— Серьезно? — округлил глаза Новиков.
— Вполне.
— Ну так это же в корне меняет дело! Выбирай клинки и…
— Ну не-е-ет! — протянул я. — Теперь я точно обязан пострелять по гаденышу.
— Зачем? — ужаснулся Иван. — Он же этим на жизнь промышляет, а ты?
А я владел стрельбой, еще когда вас всех в проектах зачатия не было.
— Это сложно объяснить.
— Ну ты попробуй. Я все-таки не просто твой сосед по комнате, но еще и друг.
Друг, хм… Я попытался вспомнить, были ли у меня в той жизни друзья или только товарищи по оружию. Или мои товарищи по оружию и были моими друзьями?
— Этот убогий пытался приударить за Василисой, — проговорил я.
— Это, конечно, аргумент подравнять ему лицо, — не стал спорить Новиков. — Но, может, все-таки выберешь более верный способ?
Я честно не знал, как подобрать слова, чтобы фраза «Хочется хоть тут отомстить за Пушкина — наше все» не выглядела как признание в душевных болезнях.
— Просто так надо. Поверь мне, — произнес, наконец, я, после длительного молчания.
— Ладно, — нехотя согласился Новиков. — Но я тебя предупреждал.
К тому моменту, как мы дошли до полигона, там уже собрались зрители.
— Слушай, а ты становишься популярнее с каждым разом, — заметил Иван не без ехидства.
