— Одним словом, практически никто в фирме не знал, что у Артема есть я. Я жила в Москве, периодически приезжала к нему в Самару. Иногда он выбирался ко мне. Я хотела, чтобы мы совсем обосновались в Москве, но Артем не хотел бросать свою фирму и все уговаривал меня подождать немного. И вот однажды он сообщил мне, что собирается взять кредит в банке на довольно крупную сумму. В фирме тоже об этом знали. Вернее, знал Голубков, который был кем-то вроде его заместителя и которому он, как ни странно, доверял. Этого оказалось достаточно.
Они сговорились с Перфильевым — не знаю уж, кто был инициатором, теперь это неважно. Но этому инициатору нужен был помощник для осуществления плана. А план был весьма прост — убить Артема и забрать деньги. Наверное, задумано это преступление было еще раньше, Голубков неоднократно гундел по поводу того, что ему не нравится, как руководит фирмой Артем. Он явно метил на его место…
— А это вам откуда известно? — спросила я.
— Артем рассказывал мне о выходках Голубкова, — ответила Настя.
— Только он их всерьез не воспринимал, улыбался, говорил что-то типа «опять Андрюха сегодня с катушек слетел». А он — всерьез, оказывается. А потом наступил подходящий момент: появился этот кредит. Артем получил его у Драгомилова в принципе без проблем, на очень выгодных условиях. И нужно же было ему поделиться своими планами с Голубковым! Ладно, теперь уже все равно ничего не поправишь…
— А как вы оказались в курсе планов Голубкова? — снова вставила я.
Мельников же, которому сегодня выпала функция писать протокол, совершенно не возражал против моих вопросов, зная, что я не хуже его смогу выстроить допрос.
— А я как раз к этому и перехожу, — вздохнула Настя. — Начинается самая тяжелая для меня часть рассказа. Одним словом, Артем получил деньги и привез их домой. В этот вечер к нему должна была приехать я. На улице была грязь, я испачкала пальто и ботинки и прошла в ванную, чтобы все это очистить. А у Артема свет зажигается прямо в ванной. Я даже дверь за собой закрыть не успела, как прозвучал звонок.
Артем пошел открывать. Я, естественно, не видела, кто стоит на пороге, слышала только приглушенные голоса. Не знаю, почему, но свет я так и не включила. Мне почему-то было тревожно. Потом я различила голос Голубкова. Он был не один. Второй голос также был мужским. Никаких моих вещей они видеть не могли — я протопала в ванную прямо в ботинках и с сумкой. Так что они были уверены, что Артем в квартире один.
