Пять модисток, консультанты, стайка шумных девочек, которые помогали мне облачаться в платья, какие-то вездесущие журналисты, желающие вывести меня на разговор, и мама с совершенно неуместным энтузиазмом!
– Рина, не вертись! – сурово заявила она, и я послушно замерла. Восемнадцатый раз за сегодняшнее утро. Осталось еще два. «Два – это лучше, чем двадцать, – именно так убеждала я себя, пока меня оглядывали со всех сторон. – С другой стороны, до конца обеда осталось пятнадцать минут. Мы не успеем, и я останусь голодной».
А я уже голодная. Очень голодная и злая.
– Давайте сделаем перерыв! – проныла я. – Ну, пожалуйста. Я хочу есть!
– Милая, не будь ребенком, – отстраненно заметила мама, обсуждающая с модисткой какие-то тонкости модели платья. Сейчас мой голод интересовал ее меньше, чем расположение рюшей на подоле. – Перекусим потом в городе.
– Ты же знаешь, что я не могу! Меня ждет Гриф… элья! – возмущенно отозвалась я. Что за привычка игнорировать непринципиальные для нее обстоятельства!
– Ну, это твой выбор.
– Мама пожала плечами. Обиделась, значит. – Решай, что для тебя важнее."
"– Я и выбрала! Еще с утра! Но тебя же не переубедишь, поэтому и примеряю восемнадцатое платье. Можно было остановиться на первом. Они все белые и красивые! Какая разница?
– Дочка! – Мама наконец перевела на меня взгляд. – Я тебя не узнаю! Ты померила пятнадцать платьев перед выпуском из школы и не устала. Мы обсуждали все: от длины рукава до цвета кристаллов на лифе! Что за капризы сейчас?!
– Не делай вид, будто не знаешь, с чем связаны мои капризы! – раздраженно заметила я и спрыгнула с постамента, на котором стояла последние четыре часа, словно дорогая фарфоровая кукла.
– Оставшиеся два мне не нравятся. Выберем платье под номером тринадцать – и точка. А я пошла есть, а потом учиться! Примерка закончена, шоу для прессы тоже. Все могут быть свободны!
– Рина! Почему тринадцать?! – возмутилась мама.
– Ну, какой день, такая и цифра, – огрызнулась я и стянула платье.
Мама и модистка потрясенно молчали. Мама нахмурилась, шагнула ко мне, но спорить передумала. Видимо, поняла: еще слово, и точно будет скандал. Я сегодня и так достаточно сделала для звания хорошей дочери. Еще немного – и во мне проснется гремлин.
В столовую я примчалась за пять минут до конца обеда, поругалась с персоналом, который не хотел меня кормить, но все же отвоевала право съесть все, что успела накидать себе на поднос.
