Оценивается уровень подготовки, преподаватели смотрят, есть ли прогресс. Понятно, что оценка знаний происходит на экзаменах, а смотры – это скорее традиция.
Наш выход был последним. Первый курс, новая группа. Неладное я заподозрила с самого начала, когда мы маршировали мимо старших курсов. Слишком уж самодовольно выглядел Адам. Но отмотать ситуацию назад я не могла, и оставалось только гадать, что придумал мой бывший. Ну и надеяться, что получится предотвратить подстроенную им гадость.
Мы без сучка и задоринки отработали весь номер, и когда я взлетела в воздух, чтобы закрутиться огненным вихрем, сбоку раздалось очень подозрительное и знакомое:
– Ко-о-о-о…
Сверху на меня радостно пикировал черный грифон.
От неожиданности потеряла концентрацию и рухнула на землю. Если бы полыхнула, то могла бы подпалить черному крылья, а этого мне совершенно не хотелось. Он ни в чем не виноват. В программе, которую мы подготовили для смотра символа группы, огонь мы убрали. По нашей задумке, грифон должен был подхватить меня и пронести над рядами.
Но все пошло не по плану, поэтому он, как и я, растерялся и заклекотал, пытаясь тормозить массивными лапами. Но только оставил в брусчатке глубокие царапины.
Он ехал как на лыжах, размахивал огромными черными крыльями и истерично, словно деревенская несушка, голосил. Я же сидела на заднице и ненавидела весь мир. Особенно Адама.
Вокруг ржали парни, бывший сиял от счастья, а ряды первокурсников поспешно разбегались, так как грифон мчался вперед, словно снаряд.
За ним с руганью и лассо со стороны конюшен бежали работники.
Натаниэль тоже кинулся ловить свою птичку, перескочив прямо через возвышающуюся на трибуне кафедру. Грифон испугался, попытался взлететь, но не сумел и снова плюхнулся на толстый зад. Он заорал громче, увернулся от лассо и, словно курица, быстро-быстро побежал кругами по площади перед академией, голося на все лады. Мне казалось, в его клекоте отчетливо слышалось:
– Ма-а-а-ма-а-а!
Птыц мчался в мою сторону, то ли намереваясь отомстить за все сразу, то ли в поисках защиты.
Я подскочила и шарахнулась в сторону, но потом мне стало его жалко. Видимо, Адам прознал о наших планах и выпустил грифона, хотя бедненький зверь просто хотел сделать все так, как мы репетировали. За ним носились с лассо, на него кричали, а он, как послушный и правильно воспитанный, до сих пор хотел закончить свою часть выступления. Поэтому и бежал ко мне.
И так мне стало стыдно, что я сделала шаг ему навстречу.
