Слишком много было вокруг зрителей. Девчонки наблюдали с интересом, а некоторые, типа Рианны, – со злорадством. Парни ждали моей неудачи. Нет уж! Я обязана не просто попробовать, я обязана на нем прокатиться. Это дело чести, я же решила стать тут лучшей!
– Ну хорошо, – наконец сдался мэрш. – Но только если он сам подпустит тебя к себе. Все ясно?
– Как скажете! – Я даже не думала скрывать радость. – Буду очень осторожна!
– Жди тут.
Я подпрыгивала от нетерпения. И немного нервничала, так как все внимание было направлено на меня.
Не то чтобы я не привыкла к вниманию, привыкла и его любила. Но вот в своих силах сейчас не была уверена. Это заставляло волноваться. Вдруг это моя иллюзия, что без труда получится справиться с грифоном, который и Натаниэлю-то покорялся без особого желания? А я всегда считала: если бросила кому-то вызов, то будь уверена, что сумеешь победить. Иначе зачем все это?
Грифона вывели минут через десять. Со стороны это смотрелось так, будто грифон выволок за собой погонщика.
Черный гордо вышагивал, расправив крылья, и косил в нашу сторону янтарным глазом, а погонщик просто ехал следом за ним на пятках, цепляясь за поводок. Мэрш шел рядом. Мне казалось, он вообще не хочет смотреть на то, что тут будет происходить. Вероятно, прикидывал, как станет оправдываться перед моим отцом после того, как грифон раздерет меня на куски.
Мою голову сейчас некстати посетили схожие мысли.
Я и забыла, насколько Черный величественен. Грифон сделал круг по манежу и замер, облюбовав место недалеко от выхода и в стороне от остальных грифонов. Подумал – и вообще повернулся к ним задом.
И тут заметил нас. Склонил голову набок, попятился и упал назад, смешно растопырив крылья. Не забыл, значит, заечка. Выходит, не все потеряно. Или сейчас, или никогда. Противника (в данный момент – грифона) надо брать, пока он не опомнился.
– Удачи! – услышала я в спину от Зейны, расправила плечи и с уверенностью, которой не испытывала, пошла в сторону грифона.
Я делала к нему шаг, а он проворно отползал от меня на пятой точке. Не проявлял агрессии, не клекотал, даже не бежал (видимо, это противоречило его грифоньей гордости), но всеми силами избегал более тесного знакомства.
– Ну ты же знаешь, что я упрямая… – Мой голос был максимально ласковым. Таким получалось даже Тварь из-под дивана выманить.
