Чиж всерьез взял на себя роль бармена – и обслужил нас, и даже налил по стопке разбавленного спирта.
От удовольствия и горячей сытости я разомлел, меня стало клонить в сон, а тут вдруг подсел ко мне Пух и начал рассказывать, что с продуктами дела у нас обстоят не очень хорошо. Крупы мало, тушенка заканчивается, еще неделя-другая, и придется вскрывать коробки с сухим пайком, а их не так уж и много.
– Ты еще доживи до этого, – зевнув, сказал Шпак. – И не мешай командиру, видишь, отдыхает…
Только ушел Пух, как появился Скорняк.
Вид слегка растерянный, а единственная губа кривилась в лукавой улыбке.
– Командир, там тебя врач вызывает.
– У тебя все дома? – рукой махнул на него Шпак. – Окстись, какой врач!
Я недоуменно повел бровью, но с места поднялся без разговоров. Понял, что это за врач…
Скорняк подвел меня к разделочной комнате, где еще вчера я видел стальной стол, припертый к кафельной стенке. Но сейчас обстановка здесь была иная, как и сама субстанция, ее заполнявшая.
Стеклянный шкаф, письменный стол, кушетка, перегородка для переодевания, палас на полу – обстановка врачебного кабинета, и я сразу же увидел, кто ее создал.
Марица сидела за столом и что-то сосредоточенно записывала в тетрадь. Волосы убраны под белую шапочку с красным крестом, халат с фоноскопом в нагрудном кармане. На расстоянии чувствовалось, как пахнет от нее микстурой и витаминами.
Лампочка под потолком не горела, свет излучало только бра в дальнем углу. Тусклый сумеречный свет, в котором кое-как могли существовать привыкшие к полной темноте злоформеры.
– Как здоровье, Джером? – спросила Марица, не отрывая взгляда от бумаг."
"– А ты кто? – насмешливо скривил я губы.
– Врач. Неужели не понятно?
Она подняла глаза и внушающе посмотрела на меня.
– Какой врач? Санаторный или психотерапевт?
– И то, и другое… Мне кажется, что тебе здесь нравится.
– Ну, неплохо.
– Не слышу благодарности.
– У нас провизия заканчивается.
– А я знаю место, где ты можешь пополнить запас.
– Тогда спасибо.
– Ну вот, всегда приятно пообщаться с вежливым и культурным человеком… Разденься до пояса, спиной ко мне…
Сознание всколыхнулось от упрямства, но легкое возмущение быстро превратилось в мертвый штиль.
Внушенная покорность сняла с меня разгрузку, куртку, майку, развернула к Марице спиной.
– Какой-то ты грязный, – ничуть не брезгливо заметила она, холодной кругляшкой фоноскопа коснувшись правой лопатки.
Я не слышал от нее знакомых по врачебным осмотрам команд «дышать», «не дышать».
