– Чего это с ними? – угрюмо спросил Малыш.
– Чего, чего, ясно, чего! На психику давят! Сейчас соберутся в стаю, подойдут ближе, как завоют, мы тут все с ума сойдем, – типичной для него скороговоркой отозвался Титаник. И в привычной своей манере снизу-вверх заглянув мне в глаза, спросил: – Правда, командир?
Я пожал плечами. Может быть – означал этот жест. Невозможно оспорить тот факт, что зверопсы своим воем травмируют психику. И чем ближе они будут к нам, тем сильней мы будем страдать.
– Я этих тварей пачками убивал! – Взбодренный моим согласием Титаник смело перешел на откровенный вздор.
– Они со всех сторон нападают, а я их бах, бах. Они же тупые, прут прямо в лоб, а у меня «эргэ-шестой», шесть гранат в барабане, бах, бах! Всех на куски! Только хвосты собирать успевай…
– А зачем тебе хвосты? – перебил его Якут.
– Ну, я слышал, если такой хвост засушить и на шею повесить, то никакой вой не страшен…
– Лучше гвоздем в ухе поковыряйся, – тихо сказал Якут.
– Что? Не расслышал.
– Он говорит, что лучше всего помогает хвост недогероя, – на свой лад пояснил Баян.
– Если его через мозг из одного уха в другое просунуть, зверопсы вообще выть перестанут…
– А где такой хвост взять? – не уловив сарказма, подобострастно потянулся к нему Титаник.
– Якут, не одолжишь мне свой кортик? – ухмыльнулся Баян.
– Нет, не могу. Кортик – это моя жена, я ее в прокат не сдаю. Лучше я сам отрежу, ладно?.. Титаник, скидай штаны, хвост недогероя будем добывать!
– Я с ними серьезно, а у них шутки дурацкие, – капризно скривил губы Титаник.
И в позе футболиста, ожидающего штрафного удара, попятился к люку.
Водевильная сцена слегка разрядила обстановку, но ненадолго. Вой усиливался и продолжал рвать нервы. Я пробовал затыкать уши, но бесполезно: звук, казалось, прорывался через кожные покровы, проникал в кровь, эфиром растекался по мозговым центрам, холодящими парами туманил сознание."
"– Уж лучше бы напали, суки! – сжимая рукоять пулемета, зло процедил сквозь зубы Баян.
Он и хотел нажать на гашетку, но не знал, куда стрелять.
А попросту расходовать патроны не позволяла его прижимистая натура.
Зато с грохотом застучал вдруг башенный пулемет. Я спрыгнул на бронетранспортер прямо с крыши, рискуя промазать в темноте. Но нет, опустился на передок, руками упершись в башню, освещенную всполохами пулеметного огня. Верхний водительский люк был открыт, и через него я попал в боевое отделение, где бесновался Гуцул.
– Тебе что, мозги выжгло?! – крикнул я, оторвав его от пулемета.
