Но, чтобы выкрутиться из этой столь отвратительной ситуации, нам нужно было прорваться через ряды зомби, которые, похоже, не собирались уступать нам дорогу. Я распорядился сложить тела наших товарищей на землю, окружить их плотным кольцом. Сам я лицом встал к надвигающимся мертвецам и, едва зафиксировав свое положение, выстрелил из карабина, которым разжился только что. Раздробил голову одному зомби, затем другому…
Зомби ревели, шипели, злобно скалили зубы, плевались кровавой пеной. Но вот настал момент, когда они стали обходить нас стороной.
Мы оказались островом, и страшная бурлящая река с двух сторон обтекала нас. Так мы стояли, пока зомби не прошли мимо, втягиваясь потихоньку в распахнутые двери контрольно-пропускного пункта. Только тогда мы направились к открытым воротам и пересекли дробь-пятую границу зоны отчуждения…
ГЛАВА 33
Скорняк смеялся, скалил безгубый рот, рассказывая, как он в свое время стал пулеметчиком. Он только поступил на службу, был еще салагой, когда его взял к себе в помощники башенный стрелок.
Они вдвоем ремонтировали поворотный механизм, и штатный номер не мог сорвать какой-то болт. Он с трудом, двумя руками зацепил гайку стамеской, а Скорняку показал на молоток. Как только, сказал, кивну тебе головой, бей по ней. Один кивнул, другой ударил, кувалдой по голове. Так Скорняк и стал башенным стрелком… Шутка, конечно. Но как он веселился, рассказывая эту байку…
А Чиж улыбался сквозь печаль, рассказывая нам свою, такую же вымышленную историю.
Обратился он однажды к военному богу, встал на колени, спрашивает, почему он к тридцати пяти своим годам никак не может дослужиться хотя бы до сержанта. Молодые контрактники старшинами становятся, в лейтенанты выбиваются, а он верой и правдой служит, но ему даже несчастной ефрейторской лычки не предлагают. И ответил ему тогда военный бог: «Да, служишь ты отлично, в бою впереди, на кухне позади, все такое хорошее. Только вот одна беда, – продолжает военный бог, – не люблю я тебя.
Не люблю!..»
А ведь был такой разговор. В душе у самого Чижа. Он искренне поверил, что военный бог не любит его. Но ведь и духом он не падал, служил честно, добросовестно. Может, потому и дослужился до рядового особой инвалидной команды. Не нужен он стал людям, и отправили его вместе с нами на убой… Может, потому и взбунтовалась его душа, поэтому и отправился он в свой последний бой, чтобы спасти меня, чтобы отомстить людям за обиду.
