"
"Голые неоштукатуренные стены, бетонный пол, под потолком маленькая отдушина, в которую и руку-то не просунешь, кушетка с матрасом, несколько солдатских одеял, отхожее ведро – и все это за железной дверью, которую не выбить ударом ноги.
Подвальная каморка не отапливалась, поэтому три одеяла не показались мне роскошью. Но кутаться в них я не стал: просто не замечал холода от волнения и переживаний. Как я предполагал, так и произошло. Полковник предал меня… Нет, предают друзья, а он просто отказался от своих слов.
Что ж, теперь меня ждет суд и этап в места не столь отдаленные. Я, конечно, могу выжить в любых условиях, колючей проволокой меня не испугать. Но я переживал за своих бойцов. Они остались в Аномалье, и что будет с ними без меня? Наверняка полковник Брыль не отменит свой приказ, и они останутся на блокпосте, пока не погибнут все до одного. Не знаю, смог бы я их спасти, если бы Аномалье обрушилось на них всей своей массой, но если вдруг что, мне лучше умереть вместе с ними.
Холод потихоньку одолевал меня.
Сначала я накрылся одним одеялом, затем другим, но вскоре я стал замерзать под всеми тремя. Пришлось внутренне расслабиться, мысленно представить себе, что камеру согревают раскаленные батареи. Я смог внушить себе тепло, но ненадолго. Слишком сыро было в подвале, и это делало холод липким, текучим – он забирался под одеяла, проникал под одежду, клеился к телу.
Студено в подвале, сыро, а когда лампочка вдруг погасла, стало еще и непроницаемо темно. Именно в таких помещениях предпочитают обитать злоформеры.
Подумав об этом, я поймал себя на мысли, что хочу видеть Марицу. Пусть она объяснит мне, что происходит. Ведь она обещала мне повлиять на полковника…
Злоформеры читают мысли на расстоянии, и Марица должна была почувствовать, что я взываю к ней. Ведь она очень сильна, особенно после того, как побывала в самом сердце Аномалья, в метеоритной воронке… Но сколько я ни обращал к ней свой мысленный зов, не возникло даже ощущения обратной связи.
Зато я очень устал, напрягая свои жалкие телепатические зачатки. А вечером мне принесли ужин – кашу с рыбой с солдатского стола, хлеб с маслом и целый чайник с горячим ячменным кофе. Я поел, согрелся и вскоре заснул.
Утром я ждал вызова на допрос, но вместо этого последовал завтрак, затем обед. А ведь мне должны были предъявить обвинения, отправить в следственный изолятор. Но за мной не приходили, а когда подали ужин, я понял, что наступил вечер.
