И велел Юле повернуться ко мне спиной. Я связывал ей руки, а сам посматривал на Баяна: как бы он не взбунтовался от переизбытка противоречивых чувств.
Якуту повезло больше, чем его другу. Их отношения с Викой зашли под самое одеяло. Мне пришлось вытаскивать оттуда сначала его, а потом и ее, чтобы спутать веревкой вражьи рученьки. Я связывал женщину, а Якут стоял, схватившись за голову, качался, как сухостой на ветру, и что-то цедил сквозь зубы.
Мы обыскали комнаты диверсантов, и, как выяснилось, не зря. У всех троих обнаружились бесшумные пистолеты для скрытного ношения.
Надо признать, что истеричную сцену, сопутствующую обыску на дороге, троица разыграла если не блестяще, то близко к тому. Даже Баян тогда отказался повиноваться мне из солидарности с Юлей. Не смог я тщательно досмотреть гостей, и спасибо Марице за то, что она вовремя открыла мне глаза.
Я отправился к полковнику, велев Шарпу и Якуту доставить к нему в комнату Жукова, но не сразу, а выждав какое-то время. Брыль уже спал, когда я к нему зашел.
Щелкнул выключатель, зажегся свет, и полковник, увидев меня, всполошенно соскочил с койки, накрывшись одеялом, сел на ее край. Глаза, как блюдца, рот перекошен, на лбу испарина.
– Кошмар приснился? – насмешливо спросил я.
– Не совсем… Она снилась…
– Кто она?
– Ангелина… Она сказала, что за мной скоро приедут, но ты меня не отпустишь. Она сказала, что ты ей во всем подчиняешься, поэтому не отпустишь…
– Подчиняюсь?! Во всем?! Поэтому и не отпущу?..
Дух противоречия взыграл во мне.
И на этой волне родилась превосходная идея. Сегодня к нам пожаловали диверсанты, завтра под форпост проведут подкоп, чтобы спецназ взял нас тепленькими. В покое нас не оставят, будут гибнуть люди. Но я могу пожертвовать собой. Бойцы мои останутся здесь, Шпак, как старший по званию, примет над ними командование. А я предстану перед судом военного трибунала. Ведь только я виновен в том, что Титаник открыл огонь по одной мобильно-штурмовой группе, что другая понесла большие потери, когда пыталась атаковать нас в больнице за озером.
– Мне страшно… – поежился Брыль. – Она была в траурном платье…
– А ко мне она приходила в свадебном. Но тебя ждет дом, а меня – тюрьма. Так что для тебя, Па-лыч, все к лучшему…
В дверь постучали, но ждать, пока я отзовусь, не стали. Шарп ввел в комнату Жукова.
– Развяжи ему руки, – сказал я.
– Как это? – удивился тот.
– Не бойся, все будет хорошо…"
"Майор также удивленно смотрел на меня.
