– Даже не знаю, что сказать…
– Не надо ничего говорить. Все равно уже ничего не изменишь. Мы для себя все уже решили. Мы остаемся здесь, и полковник Брыль будет с нами. Обижать мы его не будем, морить голодом тоже. Но если вы попытаетесь нас атаковать… В общем, живым мы его вам не отдадим…
– А если мы решим вопрос? Если вам вернут ваш законный статус? Проведем служебное расследование, инцидент спишем на неразбериху. Какая война обходится без недоразумений?.. Вспомни, как нас в двадцать первом году свои же обстреляли.
Не разобрались, поспешили, в итоге три трупа… И ничего, никого не посадили…
Я, конечно же, помнил этот инцидент в зоне заражения. Одна группа ведет бой с мародерами, другая спешит ей на помощь, но ее принимают за вражескую… Действительно, дело до трибунала не дошло, но ведь и от следствия тогда никто не скрывался, и заложников не брали.
– Не надо служебного расследования, – покачал я головой. – Пусть будет следствие, пусть вынесут постановление, что состава преступления в наших действиях нет.
Это должно быть официальное постановление, подкрепленное решением суда… Тогда мы выдадим вам полковника… И против нас заведут новое уголовное дело, – немного подумав, угрюмо добавил я. – Похищение человека – статья серьезная…
– Брыль скажет, что он был с вами добровольно.
– Скажет, – кивнул я. – Пока он здесь, он все, что угодно, скажет. А без нас он такого нагородит…
«Увы, но мы действительно захватили полковника силой. И если он расскажет, как мы подожгли его БТР и убили следовавших с ним людей…»
– Это замкнутый круг, Семен, – покачал я головой.
– Боюсь, что выхода у нас нет. Полковник Брыль остается с нами… Он уверял нас, что здесь безопасно. Теперь пусть убедится в том, что это не так. Пусть служит вместе с нами. Тем более с людьми у нас напряженка…
– Ты изменился, Джером. Раньше ты не был таким авантюристом.
– Первый закон философии: бытие определяет сознание. А мое бытие у меня на лице нарисовано. Мне с таким лицом среди нормальных людей не жить. Нормальные люди избавятся от меня при первой возможности.
От меня, от моих людей…
– Это неправда, я был бы рад, если бы ты вернулся ко мне в батальон.
– Но я не вернулся, Семен. Меня направили сюда, на этот пост, вместе с другими такими же несчастными. Из нас сделали изгоев… А ты говоришь, я стал авантюристом. Да, может быть. Потому что мне уже нечего терять… Смерти я не боюсь. Потому что сам страшнее смерти… Ты бы знал, как Брыль меня боится… – с горькой насмешкой сказал я.
