- Дорогой, ну что же мы стоим на пороге? – восклицает Кристина – Пойдём скорее на кухню. Ты же наверно голодный. Буду тебя кормить. Твоя сестрёнка столько еды приготовила. Вот как чувствовала, что сегодня будут гости.
Антон, видимо почувствовавший, что его присутствие в доме сейчас будет лишним, спешит попрощаться и покидает дом, а Корсакова, воспользовавшись моим замешательством, хватает меня за руку и тащит в сторону кухни.
***
- Ну что же ты совсем не ешь, дорогой?
Кристина, прилипшая ко мне, как жвачка к ботинку, продолжает висеть на моём плече и тереться об локоть дойками, видимо ожидая меня таким образом завести, но, в действительности, вызывая лишь чувство раздражения.
Какого хера она вообще притащила сюда свою напомаженную задницу? Я, возможно, и не посылал её официально в отставку, но последний раз, когда мы с ней общались, был день, когда на Катю напали в лесу. С тех пор я ни разу не звонил ей, не брал трубку, когда она настойчиво мне наяривала, и не отвечал на сообщения. Не потому что не мог послать нахуй официально, а потому что было тупо не до неё.
Слишком много проблем навалилось, одно убийство Костета чего стоит, я уж не говорю о драматичном откровении тёти Люды по поводу отсутствия между мной и Катей какого бы то ни было родства. Так что в свете последних событий, последнее до чего мне было дело, это жалостливые стенания Корсаковой по поводу загубленной «любви». Но, очевидно, я зря понадеялся на её сообразительность, и факта моего игнора было мало для того, чтобы она поняла, что между нами всё закончилась.
Хотя, по сути, кроме секса нас ничего никогда и не связывало, о чём Кристина, конечно же, знала. Ибо этот момент был обговорен в самую первую очередь.
Корсакова, словно не замечая напряжения, электрическими разрядами летающего по комнате, продолжает тараторить какую-то херь по поводу того, как ей вчера в элитном, казалось бы, бутике, пытались втюхать платье из прошлогодней коллекции, выдавая его за свежак. Но всё что я могу делать в этот момент, это смотреть на Катю, сидящую прямо напротив меня.
"
"Она молчит. Не издала ни единого звука с самого моего прихода. Просто с не выражающим совершенно никаких эмоций лицом неотрывно смотрит мне в глаза. Я так отчаянно пытаюсь прочитать в её взгляде хоть какие-то мысли, понять, о чём она сейчас думает, какие чувства испытывает, но натыкаюсь лишь на арктический холод в её серо-голубых глазах.
Для меня не остаётся не замеченным то, что Катя сделала в доме уборку.