И тут уже в который раз проявил свою уникальность молодой воин. Вскочив ногами на опрокинутую коляску, бесстрашно подставив спину роковой предательнице, он раскинул руки в стороны и заорал своим мощным, на этот раз уже не срывающимся голосом:
– Стоять! Всем назад! Иначе порублю! Здесь его святость! Монах Менгарец! Назад, я вам сказал!
И это подействовало. Сжимающаяся толпа встала на месте, а потом передние ряды всеми силами стали отталкивать назад напирающие на них толпы народа. Опять волной понеслись крики, в которых превалировали слова «Стоять!» и «Менгарец!».
А в сознании Первого Советника промелькнула мысль: «Если Роза останется жива и всё закончится для меня благополучно, этот Биан уже сегодня станет дворянином с немалым титулом и собственным замком!»
А ещё через пару минут над перекрёстком зависла гнетущая, пусть и относительная тишина, во время которой Виктор смог начать переговоры с преступницей:
– Что ты творишь? Твоё сопротивление бессмысленно…
– Или я уеду, или она умрёт вместе со мной! – прорычала Маанита.
– Как ты себе это представляешь?
– Пусть мне дадут осёдланного коня, а ты дашь слово, что меня никто и никогда не станет преследовать!
– Зачем такие сложности? Не легче ли тебе сдаться и получить полное прощение, вернувшись в Шулпу и пройдя омоложение с сохранением памяти? Уже все твои подруги по гарему согласились на это… И поверь, в этом нет ничего страшного…
Ещё минут пять он твердил одно и то же, повторяя свои убеждения вновь и вновь, стараясь только как можно доказательнее перестроить произносимые фразы.
Даже непроизвольно сбился на повторы:
– Тебе только и надо будет обновить своё тело в «омолодителе»! Сохранив всю палитру и ценность воспоминаний! Потом ты родишь своих детей, именно своих, и сможешь жить счастливо! Я тебе обещаю!
– А я тебе не верю! Я уже никому не верю!.. – неожиданно зашептала Маанита.
– Ложь! Вдумайся, какой нонсенс и противоречия ты озвучиваешь! Получается, что ты веришь Гранлео?! Хочешь, чтобы он возродился? И желаешь, чтобы он опять тебя третировал, помыкал как рабыней? Унижал и оскорблял?!
– Неправда… – неожиданно заявила со странной твёрдостью, а вернее говоря, с дикой фанатичностью в голосе: – Он меня любил!
Менгарцу всё стало ясно с этой женщиной.
Она оказалась прозомбирована так, что окончательно уверовала в любовь к себе главного рабовладельца целой планеты, наиболее подлого и циничного колонизатора Майры.
