Поэтому пришлось человеку прерывать непонятный свист отрицательными жестами и интенсивно насвистывать свои просьбы:
– Надо немедленно помочь людям на скале! А тех, кто на стальной конструкции засел, уничтожить! Что с армией? Они по вам стреляют?
– Нет! Уже двое суток северяне при виде нас показывают белые флаги и не стреляли даже тогда, когда мы закидывали их камнями и бомбами. Понять их действия мы не можем, но пока бомбить их перестали.
– Правильно, разберёмся чуть позже! Лети на помощь моим друзьям! Скорее!
Но такому, как Ураган, повторять просьбу дважды не стоило.
И хотя засевшие на башне стрелки сидели и даже не пытались стрелять по скале, сброшенные на них пороховые бомбы окончательно положили конец находившемуся в горах поголовью людоедов.
К тому времени северяне начисто вырубили сопротивляющихся разбойников и закончили вязать тех, кто бросил оружие и сдался. Несколько десятков спешившихся кавалеристов занимались тем, что выкуривали бандитов, спрятавшихся в тоннеле.
По их прикидкам, вниз, в странный люк, успело проскочить до двадцати человек. Тем, по сути, деваться было некуда, на пути в подвал крепости у них была закрытая наглухо стальная дверь. Ну и часть передовой кавалерии придвинулась к скале, пытаясь выяснить, кто на ней и что здесь происходит. А следом, со стороны дороги и в самом деле подтягивалась основная ударная мощь того армейского кулака, который пробился сквозь бандитские заслоны на дороге.
И что символично, возглавлял этот кулак император Павел Первый собственной персоной.
Ещё истекали кровью трупы поверженных разбойников, а голос завоевателя половины континента уже разносился над безжизненным каменистым пространством. Он командирским рыком вопрошал, почему все остановились и не продвигаются дальше, на плато."
"Навстречу Павлу кинулись передовые разведчики, уже успевшие понять часть здешних секретов, и, тыча пальцами то на обугленные трупы монахов, то на дымящуюся развороченную конструкцию, то на орлов катарги, летающих среди становящихся белесыми облаков, тут же, прямо у ног императора, стали проводить экспресс-допрос пленённых разбойников, которые, рассказывая наперебой, пытались показным сотрудничеством вымолить себе возможное помилование.
Павел долго выслушивать не стал. Отвернулся к своему адъютанту с новенькими погонами полковника и затеял с ним диалог.
