Чтобы прекратить жутко надоевший звон, пришлось Виктору спрыгивать на плато и осторожно прикоснуться к плечу товарища. А потом ещё и кричать тому на ухо во весь голос:
– Пауза! Перерыв! Хватит с нас одного глухого!
Тот в ответ рассмеялся, кивая подбородком в сторону скалы:
– Одним не отделаемся! Там наверняка все оглохли!
– Ничего, может, догадались одеялами головы замотать… Оставайся с левой стороны повозки и погоняй эти две пары лошадей, а я пойду на правую сторону.
Минут пять двигались в сравнительной тишине, после чего вернувший себе некоторые слуховые ощущения Форш стал волноваться:
– Далеко ещё до обрыва? Не свалимся ненароком?
– Всё под контролем, мэтр!
Уже через минуту и второй уроженец баронства Бисме отозвался:
– Да-а… не повезло нашим врагам… А уж как нам подфартило встретиться с эмиссаром его святости!.
.
– Ладно тебе ёрничать! – осадил боевого товарища только что упомянутый эмиссар. – Какое тут у вас двоих может быть везение? Не знали бы меня, сейчас в полной безопасности и с сытым брюхом околачивались бы на подступах к Павлу Наглому, выпрашивая у него высочайшей аудиенции.
– Хе-хе! Брюхо у нас и так набито отменно. А вот быть в окружении императора Севера – скорее всего, опаснее, чем находиться в твоей компании. Так что не спорь!
И оба мэтра, пусть нервно, но зато от всей души рассмеялись. Что лишний раз характеризовало их с самой лучшей стороны: кругом враги, и жизни лазутчиков висят на волоске, а они не испытывают даже капельки страха, сомнений или упрёка.
Когда до края обрыва осталось метров двадцать, Виктор распорядился:
– Форш! Свои трофеи скидывай на камень, надо будет, подберём.
Слиш! Вылезай на правую сторону! – помог тому опуститься на расплавленную поверхность плато и отправил в тыл сооружения со словами: – Стегайте коней, которые сзади! Со всех сил стегайте! Надо хоть чуть-чуть ускориться! Отлично! Пошла, железяка, пошла! – вспомнил о конях и предупредил: – Присматривайте за вашими лошадками, может, повезёт, и они останутся на плато! Но! Но!
Громоздкая конструкция выступила передней частью над обрывом настолько, что первые две пары лошадей просто рухнули вниз, потеряв опору под обутыми в сапоги копытами.
Одна оборвалась из шлей и ремней, а вторая запуталась в них, бешено извиваясь и разражаясь жалобным ржанием. Оставшиеся пары почувствовали недоброе и попытались остановиться, но масса огромной железной конструкции своим центром тяжести уже пересекла край обрыва и стала резко опрокидываться вниз.
