А когда выясним его точное местоположение, с него и начнём бомбардировку всей ставки.
Идея Чарины казалась неплохой, и в другое время Виктор бы над этим долго не раздумывал. Но его пугала сама мысль, что вдруг пленённая Роза уже здесь. Вдруг её уже доставили похитители? А значит, следовало вначале прояснить именно этот момент, а только потом думать о какой-то бомбардировке.
С другой стороны, почему бы и не начать с некоего подобия переговоров? Только вот как это сделать? Допустим, сообщение со стороны Менгарца может одиночный орёл сбросить с большой высоты, письмо в ставке прочитают, а вот что с обратной связью? Ведь семафорного языка флажками, которым пользуются уже давно между кораблями адмирала Ньюцигена, враги не знают, а простые знаки в виде отрицания или подтверждения здесь не пройдут.
Если уж вести переговорный диалог, то нормальным переговорным текстом. И как это сделать?
Все эти вопросы Виктор и высказал этой самой Чарине, вопрошая напоследок:
– Как мы узнаем полный ответ нашего противника?
– Легко.
Вначале сбросим вымпел, в котором заявим о желании переговоров. Если они согласятся и ответят сигналом согласия, тогда я не побоюсь опустить добровольца из числа людей вниз, а после окончания беседы – и забрать. Почему бы тебе, Монах, и не быть тем самым добровольцем? Ну а дальше уже всё высмотрим и решим."
"Против такого предложения Чарины выступили все присутствующие при разговоре, что воины, что орлы. Потому как риск существовал преогромнейший. Враг ведь тоже мог поступить как ему выгодно, попросту расстреляв орлицу после того, как она опустит человека на землю.
А то и раньше, в целях особого издевательства. Тем более если они узнают в человека его святость, то уж точно не откажутся его пленить, подвергая впоследствии жестоким пыткам.
Царица Альири так сразу и заявила своей товарке:
– Если ты таким образом пытаешься проверить смелость Менгарца, то зря. Его отвага и так в рекламе не нуждается. И он не настолько глуп, чтобы вести себя как птенец, соглашаясь на разные провокационные глупости.
Тогда как сам Виктор над таким предложением задумался не на шутку. Ведь его больше всего волновала безопасность любимой принцессы и выяснение того факта, где она находится. А всё остальное казалось недостойным внимания и второстепенным. Мало того, он был уверен, что внешнее описание его нынешнего сильно разнится от тех, что имелись у врага прежде. По сути, никто и никогда не видел Менгарца после его излечения.
