И именно там, на окне, Марина нашла свое счастье.
Один раз девочка, как всегда, маячила в проеме, несмотря на то что часы пробили полночь. Ей не хотелось спать. Глаза подростка бездумно глядели на улицу, и тут она увидела парня, который крался вдоль тротуара, прижимаясь к стене дома. Марине стало интересно. Она вытянула шею. Неожиданно юноша оказался прямо у нее под окном, явно не подозревая, что чуть выше сидит молчаливый свидетель происходящего.
Послышался шум, показалась машина, из нее выскочили два мужика.
— Где он? — спросил один.
— Кажется, в свой подъезд утек, — ответил второй.
— Ты беги туда, а я здесь покараулю, — заявил первый и замер у «Волги».
И тут Марина, сама не понимая почему, совершила поступок, который перевернул всю ее жизнь. Видя, что преследователь стоит спиной к ее окну, она прошептала:
— Эй, рама открыта, влезай!
Парень услышал тихий голос и в мгновение ока оказался в комнате.
— Спасибо, — бормотнул он. — Ты одна?
— Нет, родители и сестра дома.
Юноша схватился за подоконник.
— Не бойся, — усмехнулась Марина, — они сюда не заходят, даже в случае пожара не заглянут.
— Давай знакомиться, — улыбнулся парень. — Меня зовут Павел. Между прочим, живу напротив. Ты библиотеку знаешь?
— Ага, — кивнула Марина.
— Если туда ходишь, то могла мою мать видеть, Теодору Вольфовну Блюм, — продолжил юноша."
"— Нет, — помотала головой Марина. — я с ней незнакома, книги не беру.
Вот так и началась великая любовь.
Глава 31
Когда маленькая Лиза принеслась к сестре с известием о том, что папа собрался продать квартиру, а дочерей отправить в приют, Марина испугалась не на шутку.
В отличие от все еще наивной сестры она великолепно понимала: отец, если речь идет о пополнении коллекции, не остановится ни перед чем.
Велев Лизе идти к себе, Марина пошла к гостиной и стала подслушивать разговор родителей. Очень скоро она поняла: в руки папы попала крайне ценная вещь, и отец на самом деле станет обменивать шикарную квартиру на крохотную конуру. Мама полностью на его стороне, она готова поместить дочек в интернат и забыть о них.
Марине стало страшно. Меньше всего ей хотелось очутиться в приюте на правах сироты при живых родителях.
Отношения с Павлом у девочки давно перешагнули за грань обычной подростковой влюбленности. Теперь Павел, великолепно знавший о том, что ни Розалия, ни Федор, ни Лиза в спальню к Марине не суются, частенько навешал возлюбленную. Они жили словно Ромео и Джульетта, только юноше не требовалось лазить на балкон.
