По счастью, отец сидел за столом, а мама стояла возле него, поэтому девочке достаточно хорошо была видна столешница, на которой стояли фигурки.
— Точно они? — спросила мама.
— Абсолютно, — ответил отец. — Валерий Павлович, муж Теодоры Вольфовны, их мне в кредит дал, это семейная реликвия Блюм.
— И сколько они стоят?
Ответ отца Лиза не услышала, зато возглас мамы прозвучал вполне отчетливо:
— Где же взять такую сумму?
— Ерунда, поднатужимся! — бодро воскликнул папа. — В конце концов, можем продать…
— Что? — нервно перебила мама.
— Ну… твои серьги, те, которые от бабки достались.
— Это единственная память о родителях, — попыталась возразить Розалия. — К тому же эти сережки и четверти нужной суммы не стоят. Может, лучше продать что-нибудь из коллекции? Вон, на стене Репин…
— Милая, — с укоризной заговорил папа, — ну как ты могла предложить подобное?
— Фигурки надо вернуть Теодоре! — выпалила вдруг мать. — Вдруг она не знает, что муж решил продать ее реликвию? Некрасиво получится.
Почему тебе их Валерий Павлович дал, а не сама Блюм? Нет, отнеси назад.
— Никогда!!!
— Но деньги…
— Дорогая, — вкрадчиво завел папа, — нас ведь только четверо, две девочки и мы, верно?
— Да, — растерянно подтвердила Розалия, явно не понимавшая, куда клонит муж.
— И зачем тогда нам такая огромная квартира? — ажиотированно продолжил отец. — Вполне хватит однокомнатной!
— Федя! Ты с ума сошел!"
"— Обменяем с доплатой, вот и необходимые деньги.
— Этот вопрос сразу не решить, — дрожащим голосом парировала Розалия, — его решение на месяцы растянется.
— А вот и нет! — совершенно счастливым голосом воскликнул папа. — Гера Раков все мигом устроит, они с женой давно мечтают о просторной квартире. Оно и понятно, им с ребенком тесно в однушке. Раковы переедут к нам, мы к ним, а разница к Блюм отправится.
— Федя, — попыталась вразумить супруга Розалия, — значит, Раковым в однушке тесно втроем, а нам вчетвером в самый раз?
— Любимая, — прокурлыкал папа, — ты же понимаешь, что мы получим взамен.
— А это точно они?
— Абсолютно.
— Совершенно не похожи!
— Объяснял же — все ради конспирации, их очень много лет прятали, — терпеливо продолжал папа. — Они! Видишь, вот тут есть дырочка. Глянь…
Наступила тишина. Лиза, так ничего и не понявшая, продолжала сидеть у двери.
— Вчетвером в крошечном пространстве можно сойти с ума, — ожила мама. — Да разрешат ли такой обмен? Ведь нам, четверым, будет не хватать метров до нормы.
