Майя Леонидовна побежала следом, увидела, что собачка облаивает женщину, и схватила скандалиста за ошейник.
— Простите, пожалуйста, — запыхавшись, принялась извиняться она, — Микки не кусается, он просто вздорный.
— Я не боюсь, — ответила незнакомка и подняла голову. Майя моментально узнала Розалию, а та продолжила разговор:
— Ваш кобелек хотел напугать мою кошку.
— Вы гуляете с киской? — слегка удивилась Майя.
— Да, — улыбнулась вдова, — вот…
Директриса вздрогнула: женщина с блуждающей на лице улыбкой протягивала собеседнице… фигурку из красной глины, кошку, сделанную не слишком умелым гончаром, скорей всего любителем.
— Это Клеопатра. Правда, красивая? — по-детски спросила Розалия.
У Майи сжалось сердце, меньше всего нелепой поделке подходило имя великой царицы."
"— Правда, красивая? — повторила вдова.
— Необыкновенная, — покривила душой Майя.
— Она очень дорогая!
— Сразу видно.
— Стоит миллионы.
— Конечно. Но, может, не надо выносить ценную вещь во двор, да еще ночью? Идите домой, — попыталась уговорить больную женщину директриса.
— Клеопатра обожает вечером дышать воздухом.
— Лучше положите ее спать, она устала.
— Вы полагаете? — склонила голову набок Розалия.
— Конечно, смотрите, у киски глаза закрыты.
— Ладно, — спокойно согласилась вдова, — пойду назад. Ах, как красиво!
— Замечательно, — на этот раз абсолютно искренно подтвердила Майя.
— Снег белый-белый!
— Словно сказка, — улыбнулась директриса.
Розалия помахала рукой, пошла было к подъезду и вдруг обернулась.
— Я никогда не расстанусь с Клеопатрой, я ее больше всех люблю. Хотя Элли тоже хорошая, но она попроше, не голубых кровей.
— Конечно, — быстро согласилась Майя.
— Если разлучат, умру.
— Не волнуйтесь, никто не прогонит вашу кошку.
— Очень боюсь, вдруг и впрямь скончаюсь, и что тогда с ними будет, с моими кошками, с Клеопатрой и Элли?
— Вы переживете Клеопатру, — решила подыграть психопатке Майя, — кошки живут меньше людей.
Розалия прижала к груди фигурку.
— У Клеопатры есть семья и муж.
— Замечательно.
— Но его украла подлая тварь!
— Кошечке холодно, ей лучше оказаться в квартире, — ласково поторопила Константинову Майя.
— Ее надо убить! — воскликнула Розалия. — Сволочь! Марина, сука, сперла мужа! Он и пропал.
Майе стало не по себе, но тут из подъезда вышла младшая дочь Константиновой и тихо сказала:
— Мамочка, ты оладушки будешь?
— Да, да! — жадно воскликнула безумная.
— Пошли, ужин на столе.
