Ни клочка бумаги, ни ручки, ни книги! Полное сосущее одиночество!
– Мерзость какая… – пробормотал Мефодий.
– Не мерзость, а неотвратимость правосудия-с! Мы предусмотрели все, чтобы он не отвлекался от раскаянья. Интересно, как он сумеет упражняться с мечом, учитывая, что у него нет даже палки? Хи-хи! Правда, он умудрился достать краски, кисть и вздумал было рисовать на стенах! Лица, лица, лица… Жена, дочь, Улита и множество других, незнакомых. Все они возникли буквально за одну ночь, а утром он уже говорил с ними, как с живыми.
Кто бы мог ожидать, что наш друг окажется таким сентиментальным? Стража, разумеется, немедленно доложила обо всем Лигулу. Тот распорядился отнять у Арея кисть и краски, стереть все и впредь запретить ему рисовать.
– И Арей отдал кисть? – спросил Мефодий, ощущая, как в нем закипает ярость.
– Как миленький, – небрежно заверил его Гарпий Здуфс.
– Что-то с трудом в это верится.
– Да уж поверь! Кисти и краски у него отняли. Были приняты меры, чтобы впредь ничего подобного у Арея оказаться не могло.
Лигул умеет лишать своих врагов малейших удовольствий, – сказал Гарпий.
– А потери среди стражников?
– На эту графу отчета я не смотрел, – с увертливостью дипломата ответил опекун.
– И правильно сделал, что не смотрел! Ведь кисть в его руках опаснее, чем твои поганые когти! – вдруг сипло вполголоса сказала Улита.
Она давно уже, бледнея, слушала, как Гарпий Здуфс издевается над Ареем, и только ноздри ее расширялись.
– ЧТО ТЫ СКАЗАЛА, ВЕДЬМА? – переспросил Здуфс, медленно, но необратимо накаляясь. Химическая реакция гнева была запущена в этом несвежем организме.
– Что слышали! Я сказала, что одной кистью Арей сделает больше, чем страж-оживленец своими грибковыми ногтями! – выпалила Улита.
Глаза Гарпия Здуфса побелели. Зрачки почти исчезли. Запахло серой и неожиданно приятной, щекочущей ноздри стерильностью. Так пахнет потрескавшаяся пластмасса старых разогревшихся фильмоскопов.
– Да понимаешь ли ты, девчонка, лишенная эйдоса, что сейчас подписала себе смертный приговор? – прошипел он.
Вместо ответа Улита сделала выпад. Она была настоящей ученицей Арея – тренированной и непредсказуемой. Длинная шпага, которой она недавно обзавелась взамен рапиры, сломанной в схватке с Кводноном, материализовалась в ее руке уже после начала выпада и вошла Здуфсу прямо в сердце.
Ната закричала. Мошкин отшатнулся. Дафна закрыла лицо рукой.
