Или на листьях эвкалипта. Пишешь и ощущаешь благоухание! – дразня его, сказала Даф.
– Береста – это кожа берез. Если так, то я предпочитаю хорошо освежеванную крысу, – проговорил Мефодий и наклонился, делая вид, что хочет вцепиться зубами в крысиную шкуру."
"Дафна испуганно отшатнулась. Депресняк, случайно задремавший у нее на плече, свалился в винный фонтан и, выскочив из него, липкий, противный, стал носиться по приемной, опрокидывая все, что можно было опрокинуть в теории и на практике.
Услышав шум, Ната, Чимоданов и Евгеша Мошкин спустились вниз.
…Часа через два прибыла Улита. Одна. Она была бледной, уставшей. Выглядела скверно. Ее полное, обычно румяное и упругое лицо походило на шар со вчерашнего праздника, который уже начал спускать воздух. Под глазами залегли синие тени. Едва телепортировав, она поднялась в каминный зал, подошла к креслу и рухнула в него без сил.
Даф молча толкнула Мефодия локтем.
– Арей! – шепнула она. – Почему она одна?
– Вижу, – отвечал Мефодий.
У него хватало ума не лезть с расспросами.
Любопытный Чимоданов несколько раз обежал вокруг кресла, пытаясь обратить на себя ее внимание.
– Кгхм! Как съездили? Где отчетик для коллектива? Представишь?
Улита подняла голову и посмотрела на него пустым взглядом. Казалось, она вообще смутно понимает, кто перед ней.
– Что-нибудь пакостное, а? Подчеркиваю: я ведь теперь тоже страж, а? – продолжал Петруччо.
Из-под его тонкого свитера выглядывали болтающиеся ноги Зудуки. Несмотря на свою склонность устраивать пакости, монстр боялся оставаться один.
Не обладая голосовыми связками, он изыскивал другие способы выражать свой ужас. Например, находил пустую кастрюлю и колотил по стенам до тех пор, пока все соседи, имевшие счастье это слышать, в свою очередь не начинали биться головой о стены.
Темноты он, кстати, тоже боялся и ночевал с Чимодановым в одной кровати. Это давало Нате повод заявлять, что демонический Петруччо спит с плюшевым зайцем.
– Так где Арей? Чего ты вся такая дохлая?
– Исчезни! Я встану – ты ляжешь! – сказала Улита сквозь зубы.
Упорный Чимоданов не отставал. Тогда Улита действительно встала. А Чимоданов действительно лег, отброшенный неведомой силой на несколько метров. Ведьма при этом – Мефодий и Даф готовы были поклясться – не шевельнула даже пальцем.
Расправившись с Чимодановым, Улита тяжело приблизилась к зеркалу и посмотрела на себя. То, что она увидела, стало последней каплей. Ведьма снова упала в кресло и разрыдалась – судорожно, с подвываниями и всхлипами.
