Ее маленькие уши, чуть оттопыренные, как у всех фей, побагровели.
– А обойти этот запрет никак нельзя? – заговорщицки спросил Хаврон. – Ну там вместо денег дать мне штучек десять бриллиантов?
– Сколько-сколько? – с улыбкой переспросила фея.
– Ну пять… – неохотно поправился Эдя.
– А не лопнешь?
– В крайнем случае… ну в самом крайнем… один, – убито произнес Эдя, испытывая сильное желание уронить на всезнающую фею кастрюлю.
– Оно, конечно, можно. Очень даже запросто, – мрачно заверила его Двухдюймовочка.
– Вся проблема в том, что ты собираешься превратить бриллианты в деньги, а я об этом знаю… Даже при условии, что на Лысой Горе ничего не пронюхают, это станет известно «Книге запретов», и тогда я лишусь своей магии. До капли. «Книга запретов», видишь ли, не просто книга. Это закон, который исполняет сам себя, не зная снисхождения.
Убедившись, что на добровольный энтузиазм рассчитывать не приходится, Эдя решил стимулировать энтузиазм принудительный. Вскочив на стул, он разразился проникновенной тирадой.
В своей речи он особенно напирал на то, что феи всегда помогали людям, а под конец, в ораторском припадке, заявил о своей готовности обратиться за братской помощью к Трехдюймовочке и стать ее пажом на веки вечные. Несмотря на бедность риторических фигур, речь, особенно в финальной своей части, подействовала на Двухдюймочку отрезвляюще.
Фея тревожно зашевелилась и выразила готовность помочь.
– Только без денег! Придумай что-нибудь другое! – заявила она.
Эдя спрыгнул со стула. Он решил не мелочиться и просить сразу много.
– Нет денег – не надо! Тогда что-нибудь другое. Все, что поможет быстро разбогатеть. Какая-нибудь блестящая находка из будущего. Например, вечный двигатель? Нет? Тогда секрет превращения карандашного грифеля в алмазы или водопроводной воды в бензин? А-а?
– Великан, ты совсем тупой! – мягко сказала фея. – Ты меня переоцениваешь. Я волшебница, а не технарь. Если будет нужно, я могу сделать так, что прямо здесь и сейчас появится лошадь, но попроси у меня чертеж машинки, делающей живых лошадей, и я покручу пальцем у виска…"
"Эдя схватился за голову.
Ему хотелось встать на четвереньки и выть на луну. Вскочив, он забегал по кухне. Внезапно его ногу нежно обвила старая газета. Хаврон пнул ее, но при этом взгляд его непроизвольно зацепился за заголовок.
– «Пророк»! Вот оно! «Пророк»! Вот что мне поможет! – заорал он, целуя газету.
