Оглядевшись, фальшивый звездочей хотел было разбежаться и прямо сквозь стену запрыгнуть на второй этаж, но, вспомнив о чем-то, с досадой махнул рукой. Пришлось воспользоваться самым скучным из всех существующих способов проникновения в помещение – дверью.
– Страшно неудобное место, эта Лысая Гора! Полеты тут заблокированы, телепортации тоже… Хотя оно и понятно. Здесь и без телепортантов полный бардак, – проворчал он через пару минут, входя в комнату и сбрасывая капюшон.
Да, сомнений не было. Перед ними действительно стоял Эссиорх.
Улита с визгом повисла у него на шее и поджала ноги.
– Эй! Ты сорвешь мне спину! Спина у мотоциклистов – слабое место! – пропыхтел хранитель, с трудом удерживая равновесие.
Ведьма надула губы.
– Гадкий ты гадик! А как же торжественное обещание носить на ручках всю жизнь? – поинтересовалась она.
– Не припомню что-то такого, – сказал Эссиорх.
– Нет, вы слышали его? Слышали? Говорила мне Мамзелькина: не верь мужчинам, обманут! Обещают пиццей накормить – бери расписку.
Обещают поцеловать – тоже бери расписку, пока не передумали. Причем расписку лучше заверить у нотариуса.
– Я хранитель. Нам нельзя к нотариусу, – заметил Эссиорх.
– Да уж знаю я, все знаю… Вам и жениться нельзя, – отмахнулась Улита.
Эссиорх насупился и попытался сурово окаменеть, однако по ходу дела оказался не готов и передумал.
– Ну ладно, ладно. Не злись. Как тебе удалось пройти мимо хозяина? Он тебя пропустил?
– Разумеется. Я умею производить благоприятное впечатление.
Я даже вступил с ним в светский разговор! – похвастался хранитель.
– И что же ты ему сказал? – машинально спросила Улита, с вниманием любящей женщины исследуя кончиками ногтей волосы и шею любимого.
– Не надо… Щекотно… Я спросил у него, откуда у него эти ужасные шрамы на лице. Не получены ли они в знаменитой битве с тенями?
– А он?
– Он ответил, что в битве с тенями он рубился на стороне светлых, однако шрамы не оттуда. Когда он был ребенком и жил в мире лопухоидов, то однажды вбежал в кухню через стекло веранды, потому что испугался очень маленького песика…
– А ты что?
– Да ничего.
Я заверил его, что шрамы, украшающие мужчину, могут быть любого происхождения, и поднялся к вам. Напоследок он сказал мне, что если я захочу вечерком выпить, он составит мне компанию.
Улита, все еще частично висевшая на Эссиорхе, наконец соизволила встать на собственные ноги.
– Так и быть. Живи. В поднимающих тяжести мужчинах есть что-то комическое.
