Будут долго и занудно торговаться, выторговывать все больше и больше, склочничать, забирать свои обещания назад, но… все равно перепродадут! Так что лучше, пожалуй, если Камень останется там, где он сейчас… – сказал Багров.
– А где он сейчас? – спросила Ирка, не удержавшись.
Матвей напрягся, как в ту минуту, когда она коснулась рун Счастливого Браслета.
– Зачем тебе?"
"– Ну не знаю… Если с тобой что-то случится…
– Не беспокойся. Если со мной что-то случится, то Камень Пути попадет в их руки независимо от твоей воли.
Видишь ли, моя история и история этого Камня связаны теперь навеки.
– Так где же он?
Багров внимательно посмотрел на нее.
– А ты не догадываешься? – спросил он, прищурившись.
– Нет.
– И предположений никаких нет?
– Никаких, – ответила Ирка, начиная беспокоиться.
Матвей удовлетворенно кивнул.
– Ну и отлично. Чем больше знаешь про телят, тем сложнее есть котлеты. Существуют вещи, до которых человек должен дойти сам. Если он этого не сделал, значит, время еще не пришло, – таинственно произнес он.
– Но одно ты можешь сказать? Он у тебя или спрятан где-то?
– Он там, где должен быть. В этом ты можешь не сомневаться, – заверил валькирию Багров.
Глава 9
Заяц, который чихал на волков
Август еще не закончился, а осень бездомной собакой неотвязно поскуливала у двери. Холодало. Начались дожди. После дождя на крыши машин чешуей налипала желтая листва. В окна подъезда, невесть откуда взявшись, десятками залетали махаоны, считая, вероятно, что это дупло гигантского дерева. Они складывали крылья и замирали, похожие на коричневые пластинки коры.
Эдя Хаврон бегал по комнате и бросал вещи в чемодан. Он собирался сматывать удочки. Пять минут назад ему вновь позвонил Феликс, назвал матросом и потребовал деньги. Хаврон, находившийся в скверном расположении духа, неосторожно брякнул: «Ага! Щас! Бегу уже! Держи карман шире!» – и теперь, спохватившись, действительно пытался бежать. Интуиция подсказывала ему, что Феликс уже мчится сюда.
На столе, болтая ногами, сидела Двухдюймовочка, хлестала коньяк из наперстка, заедала сливочным маслом и командовала:
– Великанчик! Стоять! Руки по швам! Не мельтеши, а то ты у меня двоишься!
– Отстань! Не до тебя! – махнул рукой Хаврон.
Он прыгал на чемодане, пытаясь заместить пятое измерение весомостью собственной пятой точки.
– Как это не до меня? А где нежность? Где буря чувств? Где мужская… ик… верность? – вознегодовала Двухдюймочка.
– Кто бы вякал! – буркнул Эдя, отдышливо прыгая на чемодане.
