Иногда на минуту, иногда на секунду. Потом вновь твердеет и становится камнем. Пропускает только магические существа и лопухоидов, которые имеют врожденный дар, – пояснила Улита.
– А если кто-то из имеющих дар не успел пройти, и арка отвердела, когда он внутри? – опасливо спросил Мошкин.
– Бессмысленный вопрос. Или ты думаешь, что исчезающая арка питается йогуртами? – жестко ответила ведьма. – А теперь вперед! Мы можем опоздать на последнего червя.
– НА КОГО ОПОЗДАТЬ? – ошеломленно повторила Ната.
Улита не ответила.
Дождавшись, когда контуры Исчезающей арки вновь станут размытыми, она сделала широкий шаг и растворилась.
– Теперь ваша очередь. Я могу пойти первой, но тогда вы останетесь в темноте, – сказала Даф остальным.
– Подчеркиваю! – сказал Петруччо.
Он подхватил за ногу Зудуку и шагнул сквозь стену. Понять, что именно он подчеркнул на этот раз, Мефодий не сумел. Стена поглотила все звуки. Сразу за Чимодановым последовала Ната. Если на лице Петруччо заметна была легкая нерешительность, то Ната шагнула со спокойным и высокомерным лицом, будто перешагивала через порог.
– Однако… А она не трусиха! – буркнул Мефодий с восхищением.
Даф промолчала. То, что Ната мало чего боится, она поняла давно. Вихрова любила порой поныть, пожаловаться, поломать комедию, но все это был театр одного актера. Все любят, когда их жалеют – даже голодные химеры. А вот Мефодий мог бы и помолчать.
Кирпичи шевельнулись, точно театральная декорация. Мошкин, зажмурившись, поспешно нырнул в арку руками вперед.
– Тебе что, особое приглашение нужно? Давай иди – Наточка уже соскучилась! – поторопила Мефодия Даф.
Буслаев медлил. При посторонних Даф общалась с ним нормально, как и со всеми, один на один же начинала говорить колкости, ссориться или быстро уходила. Мефодий, малоискушенный в делах сердечных, всякий раз испытывая недоумение. Вот и теперь Даф сердито покусывала губы.
– В чем дело? Чего ты ко мне пристала с этой Натой? – неосторожно спросил Мефодий. Это был последний вопрос, который следовало задавать.
– Ути-пути! «С этой Натой»! Последние полчаса ты тащился с ней рядом, как Бобик на веревочке! – перебила его Даф.
– Так нечестно! – возмутился Мефодий. – Ты сама сказала, что нельзя попадать в свечение из твоих глаз!
– Ну конечно! Во всем виноваты мои глаза! Может, мне еще ноги поменять? Я ухожу! – вспылила Даф и, наудачу, даже не задумываясь, проскочит или нет, шагнула сквозь стену.
Обиженный и недоумевающий, Мефодий остался один в темноте.
