Под всеми слоями жира, неуверенности и жалости к себе скрывалась та, что отдала бы почти все на свете, лишь бы узнать, каково это быть красивой и худой, как Кейси, и иметь Коула Ковингтона, который смотрел бы на меня так, словно я самое прекрасное, что он когда-либо видел.
Но я знала, что этого никогда не произойдет, ведь все, что он видел, все, что видело большинство людей, когда они смотрели на меня – это толстую девственницу, любящую Иисуса.
А для таких девушек сказок не писали.
Глава пятая
Коул
– Коул, подожди! – кричала Кейси за моей спиной.
С короной в руке я вышел со стадиона. Мне нечего было сказать этой неверной шлюхе.
– Коул, пожалуйста.
Люди начинали пялиться, разумеется, задаваясь вопросом, что происходило между самыми авторитетными королем и королевой КА.
Я подавил желание сообщить им, что их прекрасная королева – мерзкая шлюха-предательница. А их король презирал всех и каждого из них за то, что они, словно овцы, велись на любое дерьмо, которое подавалось им на блюдечке.
Они все поклонялись мне, потому что думали, будто я лучше их.
Но это было не так. Я просто лучше притворялся.
Я уже почти добрался до парковки, когда кто-то резко схватил меня за руку. Ниточка моего терпения натягивалась с каждой секундой все сильнее.
– Не прикасайся ко мне, мать твою.
Несколько человек в пределах слышимости замерли. Кейси окаменела.
Хорошо. Так и должно быть.
У нас было соглашение, и она, черт возьми, его нарушила. Как будто самого факта измены было мало, она еще и выставила меня идиотом перед всей моей футбольной командой.
Выбрав Тодда Харриса из всех возможных парней.
– Все в порядке, – заявила она стаду с вымученной улыбкой. – Просто немного тестостерона после игры осталось. – Она взмахнула своими помпонами. – Вперед, Рыцари!
Несколько человек издали радостные возгласы, а я бросил на нее красноречивый взгляд.
Пожри дерьма и сдохни.
К тому времени, как она увела меня от небольшой толпы зевак, мир перед глазами уже затянулся красной дымкой.
– Что именно во фразе «не прикасайся ко мне» тебе, черт возьми, непонятно?
Она нервно оглянулась, дабы убедиться, что нас никто не услышит.
– Успокойся, пока ты не сделал того, о чем потом можешь пожалеть.
– Например, трахнул Тодда Харриса?
Чувство вины исказило ее лицо.
– Слушай, я облажалась. Но мы все еще можем это исправить.
Господи Боже. Осветлитель для волос, должно быть, прожег ее мозг.
Я рассмеялся, но в этом смехе не было и капли юмора.
