– Я не хочу, чтобы она страдала. Если Бог хочет, чтобы она вернулась домой… мы не в силах этого изменить.
Судя по тону его голоса, это было его окончательное решение.
– К черту вашего Бога.
Я ощущал себя так, словно моя грудная клетка была сделана из стекла, и он только что ударил по ней кувалдой. Я не мог дышать. Я задыхался. Нет… не задыхался. Ломался. Разваливался по кусочкам. Кусочек за сраным кусочком.
– Они отключат ее от приборов в течение часа. Ты можешь присутствовать, если хочешь, но я пойму, если не сможешь.
* * *Весь мир будто кружился, когда я зашел в комнату ожидания. Учитывая, что у всех были опухшие и влажные глаза, я понял, что Джолин уже им сказала. Джейс подошел и приобнял меня одной рукой, на его лице застыла печаль.
– Мне так чертовски жаль, Коул.
Краем глаза я заметил священника с Библией в руках, разговаривавшего с дедушкой и дядей Сойер. Того же самого священника, который был на похоронах мамы и Лиама.
Нет.
Оттолкнув Джейса с дороги, я подошел к аквариуму с золотыми рыбками в палате Сойер и ударил кулаком в стекло.
– Ты, черт возьми, обещала.
Мой голос был настолько наполнен слезами, что это были единственные слова, которые я смог из себя выдавить.
Она заставила меня пообещать, что я не брошу ее… а я заставил ее пообещать, что она никогда не откажется от меня.
Но только один из нас нарушал свое обещание.
Куда пойдет она… туда пойду и я.
Потому что без нее… не будет и меня.
Глава девяносто четвертая
Коул
Я бежал так быстро, как только мог, но недостаточно, чтобы убежать от боли, терзавшей меня.
У меня кружилась голова, меня тошнило, когда я влетел в открытую дверь дома и взбежал вверх по лестнице.
Если по какой-то безумной случайности рай существовал, я знал, где будет Сойер. Но не мог сказать того же о себе. Однако это было неважно.
Жить в мире без Сойер для меня не вариант. На самом деле, это мое определение ада.
И что я собирался сделать? Что ж, карма та еще сука.
Я схватил веревку из-под кровати Лиама. Я нашел ее через несколько недель после его смерти.
Оказалось, он взял ее из гаража. Как будто он это спланировал.
Сломанная штука в моей груди стучала так, словно готова была взорваться в момент, когда я открою дверь гардеробной.
Мама говорила нам, что величайшие истории любви были еще и самыми трагичными. Наша с Сойер история не стала исключением. Но как бы я ни злился, что нам было отведено так мало времени вместе, я был так чертовски благодарен за то, что мне вообще выпал шанс любить ее.
