Любое место, которое не давало мне увидеться с Сойер, заслуживало того, чтобы его сожгли.
– Передавай привет Стоуну. – Мучительная мысль, порожденная чистой ревностью, пробралась мне в голову. – Если с ним ты тоже не спишь.
Я пожалел об этих словах в ту же секунду, как они вылетели у меня изо рта, но было уже слишком поздно. Сойер смотрела на меня, как на непревзойденного мудака.
Что ж, так и есть."
"Она глубоко вздохнула, словно пыталась оставаться настолько спокойной, насколько это было возможно.
– Я не… У меня буквально нет слов, Колтон.
Я должен был извиниться.
Она ничего не сделала.
Это все я.
Это всегда я.
Глава шестьдесят первая
Коул
Меня бесило то, как мы разошлись.
Но, поскольку она не отвечала на мои сообщения, она сама виновата в том, что происходило сейчас.
Натянув капюшон, я сделал глубокий вдох и начал карабкаться по стене ее дома. Спасибо годам изнурительных футбольных тренировок, которые сохраняли мое тело в хорошей форме, ведь это и близко было не так просто, как показывали в фильмах.
К счастью, у нее снова было открыто окно, что намного упрощало мою задачу. Я сделал мысленную пометку накричать на нее, чтобы она закрыла его после того, как я уйду, хотя бы потому, что какой-нибудь маньяк может влезть к ней посреди ночи.
Показательный пример – один прямо сейчас пытался это сделать.
Держась одной рукой за карниз, другой я поднял окно повыше. Стараясь вести себя как можно тише, я забрался внутрь. Свет был выключен – учитывая, что уже за полночь и все такое, – но, к моему разочарованию, ее здесь не было.
Какого черта? Ее фургон стоял на подъездной дорожке. Достав телефон, я отправил ей сообщение.
Коул: Где ты?
Экран телефона, лежавшего на тумбочке, загорелся. Кажется, это объясняло, почему она не отвечала на два моих последних сообщения.
Я собирался посидеть на ее кровати и подождать, но услышал тихий щелчок замка.
– Спокойной ночи, папочка. Люблю тебя.
Черт. Ее отец все еще не спит.
Быстро соображая, я проскользнул за открытую дверь ее шкафа и присел на корточки.
Я не сомневался, что, если она увидит темную фигуру, стоящую посреди комнаты, то закричит во все горло, и ее отец ворвется внутрь. А я не собирался давать ее гиперопекающему папаше деревенщине повод пристрелить меня сегодня ночью.
Ее запах – ваниль и кокос – заполнил мои ноздри, едва она вошла в комнату. Господи. Она так чертовски хорошо пахла.
Я кусал костяшки пальцев, пока смотрел на ее банный халат и полотенце, завязанное узлом на голове.
