Сумасшедший, драматичный, добродетельный плакса и кусок дерьма, которому всегда нужно внимание. – Он указал пальцем на мое лицо. – И знаешь, что? Ты мне, черт возьми, не нравишься. Ты никому не нравишься. Поэтому над тобой все издеваются. – Зеленые глаза стали стеклянными. – И знаешь еще что? Я лучше тебя. Всегда был. И всегда, мать его, буду. – Коул стукнул себя в грудь. – Потому что я жив и свободен… а ты никто, только сраный трус, который никогда не будет достаточно хорош.
– Коул! – закричала Бьянка. – Заткнись на хрен.
Я схватилась за живот. Я правда старалась не обижаться на то, что он говорил, ведь он явно был сильно пьян и находился не совсем в своем уме… Однако его слова больно обожгли. Нет, даже больше. Они напрочь сожгли мою чертову душу. Будто он достал мои худшие страхи и самые темные мысли, и показал их абсолютно всем.
– Так почему бы тебе не сделать мне одолжение! – закричал он в потолок. – И прекратить мучить меня, чтобы я смог прожить свою чертову жизнь.
Я и не думала, что он чувствовал себя задыхающимся в наших… чем бы они ни были.
– Я не…
– Что такое, Святоша? – спросил он. – Хочешь что-то сказать?
Я замолчала. Коул был мертвецки пьян, и что бы я сейчас ни сказала, это ничего не изменит.
– Думаешь, ты особенная, а? – Он оглядел комнату. – Но, дамы и господа… не позволяйте моему невинному ангелу обмануть себя. Она тоже не больше, чем простая лгунья.
Мои щеки вспыхнули.
– Я соврала не для того, чтобы причинить тебе боль.
Он провел пальцем по моей щеке.
– Нет, конечно, нет.
Ты просто показала, кто ты есть на самом деле. – Коул жестоко усмехнулся. – И сейчас… я покажу тебе, кто я.
Это не было его истинным я. Это было нечто, выбиравшееся наружу, когда он напивался в попытках сбежать от того, с чем не мог справиться.
Если кто-то из нас и был трусом, то он.
– Хватит. Я звоню Джейсу, – сказала ему Бьянка.
– О да, пожалуйста, – измывался Коул. – Поверь, я бы хотел, чтобы он это услышал. Может быть, тогда он набьет еще одну татуировку, в память о чем-то особенном.
Оукли вышел вперед.
– Ты пьян.
– А ты убогий наркоман, которому нравится трахать мамочек. Спасибо, что рассказал всем очевидный факт. Мы все это очень ценим.
Кортленд засмеялся.
– Слушайте, я, кажется, люблю пьяного Коула.
Я, определенно, нет.
Коул оскалился.
– Правда, чувак? – Он положил руку на сердце. – Что ж, спасибо тебе, огрызок. Это прямо честь, когда нравишься… пустому месту.
Внимание Коула снова оказалось приковано ко мне.
– Послушай, Сойер.
