Зато в этом ресторане — частый гость.
Она на минуту задумалась, а потом, выудив из сумочки сотовый, позвонила мужу.
— Да, Илечка, — проворковала в трубку. — Ты в городе? Не хочешь составить нам компанию? — а потом деловито добавила: — Так подъезжайте, мы в «Сеперави»."
"Когда явились отец и сын Легатовы, Настя внутренне напряглась. Егор, усевшись в кресло рядом, оказывал знаки внимания. Оттого ли, или от пристального взгляда дяди Ильи становилось не по себе. Как будто она самозванка и попала на чужой праздник.
Вот сейчас ее разоблачат и выведут вон. Честно говоря, кусок не шел в горло. И она маленькими кусочками ела шашлык из осетрины и даже не чувствовала его вкуса. Будто кусок ваты жевала. И вино терпкое, аж скулы сводит…Настя попыталась вдохнуть и выдохнуть, объяснить самой себе, что находится именно там, где нужно. Никаких маньяков, Тузиков или Буровкиных. Свободная сытая жизнь! Да и бабушка советовала во всем слушаться дядю Илью.
— Пап, ты езжай с мамой, — предложил Егор, доставая из портмоне карточку для оплаты счета.
— А мы с Настей еще заедем по делам.
Родители Егора кивнули, а сама Настя уставилась на него удивленно. Но Кайман, мало обращая на нее внимания, взял за руку и повел на соседнюю улицу.
«Ювелирный дом Котикова» — гласила маленькая вывеска над входом, а закрытая дверь и отсутствие всякой рекламы говорили лишь об одном — тут работают с избранными клиентами.
— Нам нужны кольца, — не здороваясь заявил Кайман и добавил раздраженно: — Вам звонили.
«Конечно, — пронеслось в голове у Насти. — Вам звонили, а вы не подготовились. Сам Егор Ильич к вам пожаловал, а вы!»
Она огляделась по сторонам, но Кайман повел ее внутрь, только на секунду остановившись в торговом зале.
— Ты уже придумала, какое кольцо хочешь, любовь моя? — достаточно громко осведомился он у Насти, невзначай облапив ей грудь и умудрившись чмокнуть в висок.
— Я… — она перестала соображать, а он, сохраняя серьезный вид, провел большим пальцем по ладони.
Настя охнула, пытаясь совладать с собой и побороть тот самый трепет внизу живота, описанный во всех любовных романах.
— Тогда я сам, малышка, — нахально заявил Кайман, еще раз проводя пальцем по ладони.
«Сорока-ворона кашу варила? Этому дала? А этот обойдется», — хмыкнула она про себя, понимая, что не только не может ему противостоять, но даже принять независимый вид получалось с трудом.
