Но приходя на каждую новую работу, выбирала себе в любовники мужичка из топ-менеджеров или кого из директоров. Зато на последней работе повезло по-крупному. Прямо на собеседовании на нее положил глаз генеральный директор Тургузов, да еще особо напрягаться не приходилось. За нее всю работу выполнял персонал, а она, Галина Анатольевна, только постукивала карандашом по столу и весь рабочий день сидела в интернете. Все бы хорошо, но иногда требовалось выполнять распоряжения любовника.
— Завтра бабку Тарасовой хоронят, — заявил Тузик, как только она вошла к нему в кабинет.
— Хочу, чтобы ты съездила к Насте. Отдай деньги, напой, что мы мысленно с ней. А еще передай, что самое лучшее средство от горя — это работа и я ее завтра жду здесь. Хватит слезы лить, пора дело делать.
— Ладно, — недовольно поджала губы Галка. — А ты хоть знаешь, где похороны состоятся?
— Вот, держи, — шеф протянул розовый клейкий листок. — Дом культуры «Факел», в одиннадцать утра там гражданская панихида. Туда подойди, и достаточно, — поморщился Тузик.
— Цветы положишь. Конверты от коллектива и фирмы отдашь и топай сюда.
— Странно, — хмыкнула Галка. — А кто у Тарасовой бабка, что с ней во дворце культуры прощаются?
— Да вроде заслуженная учительница, — отмахнулся Тузик и пролаял раздраженно: — Тебе-то что? Все лучше пешком до «Факела» пройти, чем на кладбище тащиться.
— И то верно, — проворковала Галка, усаживаясь к шефу на колени. — Я соскучилась, Вовочка, — промурлыкала она.
Глава 7
День похорон Настя почти не запомнила.
Какие-то люди подходили к ней на панихиде, жали руку, невнятно бормотали дежурные соболезнования. А она сама, как кукла, кивала и мысленно благодарила Бэллу за платье и туфли. А то бы выперлась как пугало и сама бы этого не заметила. Настя тупо глядела на бабушку, обряженную в ее любимое платье, и чувствовала, как от отчаяния что-то умирает в груди.
«Еще позавчера утром, уходя на работу, я чувствовала себя ребенком, — неожиданно пронеслось в голове, — а уже к вечеру того же дня стала взрослой.
И жить теперь нужно как-то самой и думать… Никто совета не даст и не прижмет к груди. Не назовет красавицей и не положит на тарелку теплый еще пирожок. Что же мне делать? Что?» — мысленно поинтересовалась Настя и тут же услышала теткин шепот:
— Ты матери звонила? Она приедет на похороны?
— В Италию, тетя Оля? — приподняла бровь Настя. — Зачем ее расстраивать, если приехать она все равно не сможет?
— Ну если так, — хмыкнула тетка.
