Успокаивало одно, — Олег Курбатов остался далеко позади и не сможет ее достать. Ни сейчас, ни позже! Никогда!
Она пригорюнилась, вспомнив, что именно сегодня сорок дней бабушке. Но даже словом перекинуться не с кем. Поговорить о бабушке, выпить за упокой. Да и на кладбище не успела съездить. Настя, тяжело вздохнув, снова отвернулась к иллюминатору. А Егор, открыв глаза, покосился на напряженную спину и худенькие плечи. Ему захотелось обхватить ее руками, прижать к себе. Но еще в «Домодедово», когда вел жену за руку через толчею залов ожидания, Кайман вдруг понял, что раскис и готов без отрыва на обед и сон обнимать Настю.
«А уж Егорка и подавно обрадовался ласкам под пледиком, — мысленно скривился Егор. — Только вот, что в голове у самой Насти, понять трудно. Решетникову улыбалась как родному. А потом шипела дикой кошкой, когда невзначай по сиське провел»."
"Егор прекрасно осознавал, что лукавит даже перед самим собой, но ничего поделать не мог. Так злился на Настю и ее знакомого, будто они занялись сексом прямо у него на глазах.
«Невинный поцелуй в щечку довел тебя до белого каления, — сам себе попенял Легатов. — А что бы ты предпринял, кабы заявился кто-то из бывших и предъявил права на Настеньку? Настя — моя жена, — рыкнул про себя Кайман и тут же поймал себя на мысли, что так и не узнал, кто такой Дима. Гамо су мамо, — чуть не заревел он вслух. — Гадская ревность, навязалась на мою голову! Ни одну бабу никогда не ревновал!»
Настя исподволь следила за облаками, подсвеченными солнечными лучами, и корила себя, что дала Легатовым втянуть в авантюру с браком и ребенком.
«Я теперь как кандалами прикована к Егорушке, — мысленно сокрушалась она. — Если бы он вел себя всегда одинаково, не велика беда. Но этот актеришка всех обыграл. И теперь каждый прохожий уверен, что я счастлива в браке. Главное, чтобы Курбатов это знал, — одернул внутренний голос, и Настю словно согнуло пополам. — Курбатов, блин! Как же я про него забыла? Почувствовала себя в безопасности.
Он всему виной, что ради спасения я поддалась на уговоры и спустила собственную жизнь в унитаз. Зато жизнь сберегла, — бабушкиным голосом попеняла сама себе. — А там дите родится, забудешь свои страхи, девонька. И Егор, мужик работящий, не даст тебя в обиду. За ним как за каменной стеной… А как же без любви, бабушка? — тяжело вздохнула Настя. — Подумаешь, любовь! — будто хмыкнула Дина Васильевна. — Придумали напасть.
