Умная и приличная, говоришь? Ну-ну…
«Кто бы знал, что Котя и Кайман знакомы? — подумала Настя, скосив глаза на двух высоких мужчин. Она нутром поняла, что разговор идет о ней. После улыбок и дружеских приветствий лицо Егора приняло то самое пренебрежительное выражение, что полагалось только ей. — Опять про меня гадости мелет. А если Котя сболтнет в офисе… Ну погоди, Егорушка, расцарапаю твое холеное личико. Распишу под хохлому!»
— Иди уже, — ткнула ее в бок тетка. — Бабушка тебя зовет. Из всех внуков ты — ее любимица, — не поленилась еще раз напомнить Ольга.
Настя скривилась, понимая, что тетка ревнует бабушку к ней, и осторожно прошла в отделение.
— Времени мало, — тихо бросила Дина и вцепилась во внучкину руку. — Настя, видимо, настал мой час. Я прошу тебя, не делай глупостей и во всем слушайся Илью. Он обещал тебе помочь…
— Бабушка, от переломов никто не умирает, — пролепетала Настя. — Все заживет, и мы с тобой еще посмеемся.
— Настя, — тяжело вздохнула бабушка и продолжила, будто не слышала: — Квартира твоя.
Есть дарственная. У меня в шкафу поищи. И на происки Ольги не поддавайся, она свое получила сполна. Во всем слушайся Илью, — снова повторила Дина. — И постарайся выйти замуж по любви. Это самое важное, что есть на свете.
— Бабушка, — заныла Настя, — бабушка, пожалуйста!
— Я люблю тебя, Настенька, — прошептала Дина и уцелевшей рукой слегка сжала Настины пальцы. Так и сидели молча. Настя пыталась понять, ну к чему это представление, устроенное Диной? От переломов ведь никто не умирал.
Потом пальцы разжались, и рука, словно ватная, упала в сторону.
— Бабушка, бабушка, — позвала Настя и уставилась в изменившееся лицо. Спокойное и почти без морщин. Она вскрикнула, понимая, что происходит что-то непоправимое и с криком:
— Кто-нибудь, помогите! — выскочила из палаты.
Тут же набежали врачи, и какая-то медсестра, строгая и недовольная, без всяких сантиментов выставила Настю из отделения.
— Она умирает, — пробормотала она родственникам, а затем отошла в дальний угол и в изнеможении опустилась вдоль по стене на корточки.
Уткнулась лбом в синюшный пластик и дала волю слезам.
— Встань, — раздалось рядом. — Встань и веди себя как нормальный человек.
«Егор, твою мать», — мысленно ругнулась Настя и, подняв голову, уставилась на своего врага.
— Да пошел ты, — бросила сквозь зубы. — Читай нотации своим курам, а меня оставь в покое.
Кайман усмехнулся и предупреждающе хмыкнул:
— Если сама не в состоянии, я помогу. Но будет стыдно, Настя.
