Оттенок красного настолько тёмный, что иногда можно спутать с чёрным. Эол склоняет голову в золотой короне перед нашей Луной. И я вижу отражение его света в её улыбке.
За всё время коронации я к нему ещё ни разу не подошла. После Астары я думала, что буду ненавидеть Эола до конца своих дней, но признание Айлы и то, как он сжимал меч перед отцом, готовый принести в жертву свою душу ради мира, заставили меня усомниться.
– Ты простишь его? – читает мои мысли Рушан.
Какое-то время я думаю, и нахожу ответ неожиданно быстро, будто на поверхности.
– Уже простила, но Эолу необязательно об этом знать, – я поворачиваю лицо к своему Назари, а он целует меня в лоб. – Теперь мы всегда будем вместе?
Такой детский вопрос, однако я озвучиваю его со всей серьёзностью. Рушан притягивает меня к себе и отвечает без тени сомнения."
"– Всегда. До конца твоих и моих дней. И даже после, когда моё тело сожгут, а пепел развеют по ветру, я найду тебя в тенях среди песков и останусь рядом, пока не потухнет последняя звезда.
И я верю. Верю каждому его слову.
Я разгадала загадку, отец. Три Света.
Первый – родственный, который ты простишь.
Эол, мой «брат» в одном поколении.
Второй – холодный, что будет жечь, как огонь.
Айла, отдавшая мне серебро контроля.
А полюбишь ты – третий. Полюбишь того, кто сам принесёт тебе свет.
Рушан, который принёс свет и разогнал мои страхи.
И как ты и сказал, отец, мне пришлось принять жертву, чтобы следом за плохим пришло что-то хорошее.
Эпилог
– Так я и знала! – невольно вырывается у меня, когда в библиотеке я всё-таки нахожу дневники Илоса.
Далеко не самая толстая книга была запрятана среди поэзии теялийцев. Этот стеллаж я обходила стороной, будто боясь заразиться их романтичностью и тончайшей эмоциональностью. Мне даже кажется, что мама посмеялась над нами, оставляя книгу в подобном месте. Как если бы знала, что ни один из нас особо и не пожелает тут искать.
Книга зажата между другими фолиантами.
Я бесстыдно упираюсь ногой в стеллаж и со всей силы тяну на себя, желая заполучить секреты предка. Навстречу мне поддаётся не одна книга, а вся полка, и я валюсь на пол вместе с кучей книг. Со стороны входа раздаются вздохи и неуверенные перешёптывания библиотекарей, но никто не стремится мне помочь или отругать. Наученные опытом, они предпочитают оставлять меня в гордом одиночестве.
Я отпихиваю ненужные книги в сторону и победно сжимаю томик в руке.
