"
"– Кажется или точно? – Парень так трясётся от паники, что мне приходится вновь ослабить нажим, иначе он не сможет ответить, а если дёрнется, то сам напорется на кинжал.
– Я с-слышал, что их… их т-туда отведут.
– Квинтилии здесь?
– Н-нет.
Я закрываю парню рот и перерезаю горло. Мне не жаль его, он следует приказам, и точно такие же, как он, сейчас держат в заложниках детей. Придерживаю тело за красный плащ и медленно, без лишнего шума, опускаю на пол.
– Это западня, – сразу предупреждает Самия.
– Конечно, западня, – соглашаюсь я.
– Хорошо, если там и вправду есть дети, но нужно перепроверить. Оставайтесь здесь.
Не дожидаясь их протестов, выскальзываю наружу, нахожу каиданца дальше по коридору и проделываю с ним то же самое. Бью в лицо и тащу в комнату. Там так же допрашиваю и удивляюсь, слушая тот же ответ про тронный зал. После этого к мёртвым телам присоединяется ещё одно.
– Что будем делать? – Рушан вытирает свой кинжал о каиданский плащ одного из мертвецов.
– Если не дети, то в тронном зале должна быть хотя бы Алисия.
Придётся спросить у неё.
– Мне это не нравится, – упорствует Самия.
– Никому из нас. Пахнет скверно, поэтому мы с Рушаном пойдём первыми, ты останешься за пределами комнаты, на случай если это ловушка.
Моя невеста нехотя кивает. Мы вновь выходим в коридор, помня, что осталось не так много времени, прежде чем обещанное время истечёт и Анис начнёт нервничать. В этом коридоре слишком светло из-за окон, в самом конце огромные белые двери, украшенные позолотой, за которыми и должен быть тронный зал.
Самия прячется в единственном тёмном месте – нише за бюстом на колонне. Девушка вжимается в стену и не двигается, отчего она практически незаметна. Я достаю меч, Рушан в правой руке сжимает клинок, а в левой продолжает держать кинжал. Я не толкаю дверь, а хватаю друга за плечо, и мы переносимся вовнутрь.
Первое, что меня удивляет, – это полная темнота, будто здесь никого и нет. Слепо оглядываясь вокруг, я делаю несколько шагов по гладкому мраморному полу, и звук эхом разносится по пустому залу.
Я оборачиваюсь к Рушану сказать, чтобы проверил зал слева, но моё внимание привлекает внезапный шум тихой борьбы и шелест одежды. Потом знакомый нам обоим щелчок спущенного арбалета. Я едва успеваю оттолкнуть Рушана, как болт впивается мне в плечо и, пробивая насквозь, застревает в плоти. Я шиплю от боли, ощущая, как одна рука плетью повисает вдоль тела из-за онемения, но я всё ещё сжимаю меч в другой.
