Со вздохом откидываюсь на подушки, наблюдаю, как небо темнеет. Ищу звёзды, но зимние облака облепили большую часть небосвода. Благодаря им ночь приобретает серые и тускло-фиолетовые цвета. В это время суток я обычно ужинала с семьёй, а Паргада сверкала, освещённая множеством факелов и свечей, Цера же в низине перед дворцом выглядит тёмной. Лишь на улицах продолжают гореть факелы, освещая путь запоздавшим путникам. Я задерживаю дыхание, когда дверь с тихим щелчком открывается, – Эол проскальзывает внутрь. Пять дней он ко мне не приходил.
– Айла, иди сюда. Отец спит, – шепчет он в темноте.
Из-за снежных облаков ночь выдалась светлая, поэтому в сумраке я прекрасно различаю очертания его фигуры и белую рубашку, выделяющуюся светлым пятном. А стоит принцу подойти ближе к окнам, как мне становится видно выражение его лица.
– Не знаю, что ты удумал, Эол, но тебе лучше выражаться яснее.
Из-за напряжённого молчания тишина начинает звенеть. Его смущение почти осязаемо повисает между нами.
– Ты меня неправильно поняла, – всё-таки находится с ответом он, а тон будто намеренно звучит скучающе ровно.
– Вылезай из кровати. Я хочу попробовать сменить метку отца на свою. Не уверен, возможно ли это вообще, но стоит попробовать.
«Зачем мне менять одну метку на другую?» – вертится у меня в голове, но, по словам Клетуса, метка Эола слабее и от неё можно избавиться, убив принца.
Эол зажигает одну из свечей на ближайшем столике. С сомнением я всё-таки вылезаю из-под тёплого одеяла. Запоздало вспоминаю, что пару дней назад начала по ночам носить его рубашку.
Она прикрывает моё тело до середины бедра, оставляя ноги голыми. До этого я спала в платьях, но пришла к выводу, что они все чересчур неудобные. Принц делает вид, что ничего не замечает. На его лице не отражаются какие-либо эмоции, он не опускает взгляд и вообще благоразумно ничего не комментирует.
Вокруг Эола начинает распространяться сияние. Завороженно наблюдаю, как он собирает скудный свет, проникающий через окно, и крадёт яркость горящей свечи.
Этот Дар поистине красив, подобен чуду. Лучи, словно падающие звёзды, оставляя за собой мимолётный шлейф, сами тянутся принцу в левую руку, и та начинает светиться изнутри тёплым золотым светом. Я убираю волосы с шеи и поворачиваюсь к нему спиной, позволяя увидеть метку. Эол кладёт правую руку мне на плечо, а светящуюся ладонь прикладывает к моей шее. Я дёргаюсь в ожидании боли, но чувствую только приятное тепло, которое постепенно усиливается, но не обжигает.
