Возможно, Гриффины наполовину дельфины.
Я смотрю, как Кэллам проплывает еще с десяток кругов, и только когда он резко останавливается и отряхивается, опираясь руками о край бассейна, понимаю, что прошло уже немало времени. Он смотрит на меня, и его лицо приобретает не самое дружелюбное выражение.
– Вот и ты.
– Ага. Вот и я. Положила свои вещи в твою комнату.
У меня язык не поворачивается назвать ее «нашей».
Похоже, Кэллам тоже не в восторге от нашего совместного проживания.
– Нам не обязательно тут оставаться, – бормочет он.
– После выборов можем заняться поиском собственного жилья. И сможем жить в разных спальнях, если захочешь.
Я киваю.
– Пожалуй, так будет лучше.
– Я уже заканчиваю, – говорит Кэллам, готовясь снова оттолкнуться от стены.
– Хорошо.
– О, только вот еще что.
– Что?
Он кивает, чтобы я подошла.
Я иду к бассейну, все еще размышляя, стоит ли мне попросить прощения.
Рука Кэллама взметает вверх и сжимается вокруг моего запястья. Рывком он тянет меня в воду и держит там железной хваткой.
От удивления я кричу, выпуская воздух из легких, вместо того чтобы вдохнуть его. Вода смыкается над моей головой, она холоднее, чем я ожидала. Кэллам крепко держит меня, прижимая мои руки к телу, чтобы я не могла двигаться.
Я пытаюсь извиваться и бороться, но мне не от чего отталкиваться, а руки зажаты. Легкие горят и вздымаются, заставляя меня вдохнуть, хотя я и знаю, что наберу полный рот хлорированной воды.
Мои глаза открываются сами собой, но все, что я вижу вокруг, – это ярко-бирюзовый цвет, бурлящий от моей бесполезной борьбы.
Кэллам собирается убить меня. Он утопит меня прямо сейчас. Это будет последнее, что я когда-либо увижу, – последняя частичка моего воздуха, поднимающаяся на поверхность серебристыми пузырьками.
Я извиваюсь, дергаюсь и обмякаю, когда перед глазами начинают расплываться чернильные пятна.
И тогда Кэллам, наконец, отпускает меня.
Я выныриваю на поверхность, задыхаясь и кашляя. Борьба утомила меня, так трудно держаться на плаву, когда промокшие джинсы и футболка утягивают вниз.
Кэллам выныривает чуть поодаль, чтобы мои размахивающие руки не могли до него дотянуться.
– Ты… ты… твою МАТЬ! – ору я, пытаясь его ударить.
– Каково это – не иметь возможности вдохнуть? – спрашивает он, пристально глядя на меня.
– Я запихаю в твою глотку каждую чертову клубнику штата, – кричу я, все еще захлебываясь водой из бассейна.
– Ага, мечтай.
