Она уже одета в элегантное коктейльное платье серо-зеленого цвета, на гладких волосах светлая шляпка, а в ушах – со вкусом подобранные золотые серьги.
– Чем ты занимаешься? Почему ты не одет? – спрашивает она при виде меня, до сих пор обернутого в полотенце.
– Потому что я остался без смокинга, – объясняю я.
– А это что?
Я отхожу, чтобы дать матери рассмотреть. Она с отвращением поднимает кружевной галстук, зажав его указательным и большим пальцами.
– Подарок моей драгоценной невесты, – поясняю я, протягивая письмо.
Мать быстро пробегает его глазами затем хмурится и говорит:
– Надевай.
Я издаю смешок.
– Ты, должно быть, шутишь.
– Давай, – говорит она. – У нас нет времени искать другой смокинг, и это не стоит того, чтобы срывать свадьбу.
– Это не смокинг. Это гребаное посмешище.
– Мне плевать, – грубо отвечает мать. – Это закрытая свадьба. Никто не увидит.
– Ни за что.
– Кэллам, – резко осаживает она меня. – Хватит. Тебе предстоит еще сотня перебранок с Аидой. Сосредоточься на более важных. Пошевеливайся, мы выходим через шесть минут.
Поверить не могу. Я думал, она сойдет с ума хотя бы потому, что что-то нарушило ее идеальную кремово-оливково-серую цветовую гамму.
Я напяливаю идиотский костюм, и меня окутывает запах нафталина. Даже знать не хочу, где Аида откопала этот кошмар. Возможно, в нем был похоронен ее дедушка.
Главный вопрос в том, как я накажу ее за это.
Очень недальновидно с ее стороны было снова и снова играть с огнем. Пришла пора мне хорошенько ее отшлепать.
Как только я одеваюсь, тут же спускаюсь вниз и спешу к ожидающему меня лимузину.
Моя мать и сестры уже уехали на другом. В этом поедем только мы с отцом.
При виде меня он поднимает бровь, но ничего не говорит. Видимо, мать уже успела предупредить.
– Как себя чувствуешь? – кратко спрашивает отец.
– Потрясающе, – отвечаю я. – Разве не заметно?
– Сарказм – это низшая форма юмора, – сообщает он мне.
– Я думал, что это каламбуры.
– Все к лучшему, Кэл. Ты пока не понимаешь, но это так.
Я стискиваю зубы, представляя, как вымещаю свою злость на маленькой упругой заднице Аиды сегодня вечером.
Мне кажется, что я совершаю святотатство, входя в церковь – словно бог может покарать нас за этот нечестивый союз. Если Аида разозлит меня достаточно сильно, я окуну ее в святую воду и посмотрю, не воспламенится ли она.
Легко понять, какие гости с моей стороны, а какие – с ее. Все эти темноволосые кудрявые итальяшки против ирландцев всех мастей – блондинов, брюнетов и рыжеволосых.
