Я сижу в гигантской грязевой ванне, пока другой вид грязи наносят мне на лицо. Затем мои волосы увлажняют кондиционером и смывают, когда он впитывается, а затем намазывают меня маслом, как индейку на День благодарения. Мою спину покрывают горячими камнями, а потом снимают их и начинают тереть и колотить каждый дюйм моего тела.
Меня не беспокоит нагота, так что это моя любимая часть процедур. Две дамы массируют и растирают меня в четыре руки, обрабатывая каждый мышечный узел в шее, спине и даже руках и ногах. Учитывая, что они появились из-за нервных переживаний, вызванных в первую очередь Кэлламом, вполне справедливо, что ему и платить за то, чтобы они ушли.
Это так восхитительно расслабляет, что я начинаю засыпать, убаюканная женскими руками на моей коже и звуками искусственного океана, доносящимися из колонок.
Я просыпаюсь от ослепляющей боли в промежности. Косметолог стоит надо мной, держа в руках восковую полоску с маленькими волосками, которые раньше были частью моего тела.
– Какого хрена?! – ору я.
– Может быть немного больно, – говорит она без тени сочувствия.
Я смотрю на свои половые губы, которые теперь совершенно лысые с левой стороны.
– Что вы, черт возьми, делаете? – кричу я."
"– Вашу бразильскую депиляцию, – говорит косметолог, приклеивая вторую восковую полоску справа.
– Эй! – я шлепаю ее по руке. – Мне не нужна ваша гребаная бразильская депиляция! Мне вообще не нужна никакая депиляция.
– Но она включена в перечень услуг. – Женщина берет свой планшет и протягивает его мне, будто это может ослабить жгучий огонь на свежеободранных и ужасно чувствительных частях моего тела.
– Я не согласовывала эти дурацкие услуги! – кричу я, отшвыривая планшет. – И запрещаю практиковать ваши пытки на моих гениталиях.
– Но воск уже нанесен, – отмечает мастер, указывая на полоску, которую она только что приклеила. – Так или иначе, его нужно содрать.
Я пытаюсь потянуть за край полоски, но косметолог права. Воск уже намертво приклеился к тем волосам, которые у меня остались.
Мастер смотрит на меня сверху вниз без малейшего сочувствия холодными голубыми глазами. Наверное, этой женщине нравится причинять боль. Вполне могу представить, как она сменяет свой белый халат на кожаный корсет и хлыст.
– Тогда избавьтесь от него, – угрюмо говорю я.
Быстрым движением косметолог срывает полоску, оставляя еще одну дорожку гладкой розовой кожи.
Я кричу, матерюсь и по-английски, и по-итальянски, но мастер не ведет и бровью.
