Возможно, жене удалось сбежать. Если да, надеюсь, она прямо сейчас звонит в полицию или своим братьям.
К сожалению, сомневаюсь, что кто-то из них успеет добраться сюда вовремя. Если они вообще знают, где меня искать.
– Это была скотобойня, – говорит Заяц, обводя рукой с ножом пустой склад. Здесь убивали по тысячи свиней в день. Кровь стекала вот сюда, – он указывает на металлическую решетку под моими ногами. – Вниз по трубе прямиком в реку. Вода была красной на протяжении мили вниз по реке.
Я не вижу трубы, о которой он говорит, но могу почуять запах грязной воды.
– Чуть ниже по течению люди вовсю купались в реке, – продолжает он, неотрывно глядя на лезвие ножа. – Там вода уже казалась чистой.
– К чему ведет эта метафора? – нетерпеливо спрашиваю я. Мои плечи пылают, и, если уж Заяц собирается меня убить, я бы предпочел, чтобы это случилось прямо сейчас. – Я, типа, человек, купающийся в грязной воде?
– Нет! – рявкает он, снова переводя взгляд на меня. – Это все те в Чикаго, кто хочет думать, что их город чист.
А ты тот, кто ест бекон, считая себя выше человека, разделавшего свинью.
Я вздыхаю, пытаясь сделать заинтересованный вид, осматривая при этом помещение. Оглядываю двух телохранителей, пытаясь понять, есть ли способ спастись от всей этой хрени. Все это время я потираю запястья внутри веревки, пытаясь постепенно высвободить их. Или просто стираю кожу – трудно сказать.
Заяц закончил со своим монологом. Десятком быстрых взмахов рукой он срезает с меня пиджак. Куски рукавов еще свисают с моих плеч, но торс оголен и кровоточит от пяти-шести мелких порезов.
Мяснику доставало умения сделать это, не прикасаясь к коже, но он поранил меня специально. Смочил нож.
Заяц прижимает острие к нижней правой части моего живота.
– Знаешь, что здесь находится? – спрашивает он.
Я не собираюсь играть в его игры.
– Нет, – говорю я.
– Твой аппендикс. Небольшая тканевая трубка длиной три с половиной дюйма, отходящая от твоего толстого кишечника. Вероятно, рудиментарна для современного человека, но довольно заметна, когда инфицируется или воспаляется.
Я не вижу шрамов от лапароскопии, так что, полагаю, твой все еще на месте.
Я упрямо молчу, отказываясь включаться в представление.
Мясник кладет лезвие плашмя на ладонь.
– Я хотел дождаться окончания выборов, но вы начали доставлять мне неприятности, врываясь в мое казино и докучая моей любовнице на работе. Так что вот как мы поступим. Галло вернут деньги, которые они у меня украли.
