ШЛЕП!
Я даже не заметила, как он снова отвел руку, а Кэллам уже шлепнул меня вновь по тому же месту, еще сильнее, чем в прошлый раз.
ШЛЕП!
ШЛЕП!
ШЛЕП!
Он действует с безжалостной точностью. Каждый удар попадает ровно в одно и то же место на моей правой ягодице, отчего кажется, будто ее окунули в бензин и подожгли.
Я брыкаюсь и пытаюсь скатиться с его колен, выкрикивая всевозможные проклятия. Кэллам крепко прижимает меня, удерживая левой рукой между лопаток, пока правая вершит возмездие.
Я делаю один особенно решительный рывок, и Кэллам рявкает:
– Не двигайся! Или получишь в два раза больше!
От этого я начинаю брыкаться еще сильнее.
Как он, на хрен, смеет меня шлепать! Как смеет угрожать мне! Стоит мне высвободиться, и я двину ему прямо в то место, куда попал выстрел, а потом пну куда-нибудь похуже.
ШЛЕП!
Теперь Кэллам перенес ладонь на левую ягодицу. ЧЕРТ! Почему так еще больнее? Как ему удается так сильно меня шлепать? Он словно жокей, подстегивающий лошадь!
ШЛЕП!
ШЛЕП!
ШЛЕП!
Меня раньше ни разу не шлепали.
Невероятно, как горит и пульсирует моя задница.
Кэллам сказал мне не двигаться, но я не могу. Не могу спокойно лежать и ждать следующего шлепка, не сжимая ноги и не извиваясь на твердой поверхности его бедер.
Это создает неожиданный и неприятный для меня эффект.
В конце концов, я голая.
Я извиваюсь и прижимаюсь голой плотью к тонкой ткани брюк Кэллама, что создает слишком много трения в самых чувствительных местах…
Мои соски в лифчике стоят торчком.
Я чувствую тепло и влагу между ног. Не вижу этого, но подозреваю, что мои щеки пылают не меньше, чем ягодицы.
Прекращаю сопротивление, в основном потому, что не хочу ненароком возбудиться еще сильнее. Также не хочу, чтобы Кэллам заметил, – это, мать твою, унизительно. Если он поймет, какой вызвал эффект, я никогда больше не смогу смотреть ему в глаза."
"Но Кэллам уже знает. Он чертовски проницателен. Стоит мне прекратить сопротивление, стоит моему дыханию измениться, а телу напрячься, как супруг прекращает меня шлепать.
Он на секунду замирает, его тяжелая ладонь покоится на моих пульсирующих ягодицах.
Затем он начинает нежно мять мою попу.
От движений его рук мне становится невыразимо приятно. Как в тот раз, когда я стащила и съела целиком один из особых брауни Данте перед тем, как пойти на массаж. Каждое сжатие посылает по моим нейронам импульсы блаженства, отчего те сверкают, как рождественская гирлянда.
