Венчик тут же открыл глаза и изрек:
— Сонное царство запретно для живых, нет им туда никакого входа.
Я ничего не поняла из сказанного им, да и не пыталась этого сделать, так как хорошо знала, что речи нашего дворового философа вообще не поддаются расшифровке. Потому я сразу поинтересовалась, взяв слегка шуточный тон:
— Что привело тебя на мой порог, божий человек? Послал кто тебя или сам забрел?
— Не что, а дело, богом доверенное, — подняв указательный палец вверх и подражая мудрецам, веско произнес Венчик.
Затем он извлек из-под своего уха выкраденную у меня подосланными юнцами сумочку, к этому времени потерявшую весь свой блеск, и повертел ею передо мной. — Твоя, что ль, утрата?
Я кивнула, заглянула в сумку и, к огромному своему изумлению, обнаружила, что все в ней на месте.
И страшно обрадовалась, что не придется восстанавливать паспорт и подавать заявление об утере огнестрельного оружия. Я даже не стала спрашивать, где Венчик мою сумку взял, предположив, что Тимошин, не обнаружив в ней пленку, еще тогда выбросил ее на ближайшей мусорке, откуда она ко мне и вернулась.
Бомж посмотрел на меня задумчиво и заговорил важно:
— Один восточный мудрец сказал: отблагодари ближнего своего за деяния, ради тебя осуществленные.
Я едва не расхохоталась, прекрасно поняв намек Венчика. И добродушно сказала, подражая его речи:
— Тогда позвольте пригласить вас в кафе на набережной, мой рыцарь-спаситель.
Ужин будет уже ждать нас. Надеюсь, вы мне не откажете.
Венчик расплылся в широкой улыбке, поднялся на ноги, отряхнул свою одежду и, как галантный кавалер, предложил мне руку. А я представила себе выражение лица Гарика, когда он увидит мой эскорт, и засияла: кажется, вечер обещал быть веселым."
