Бросаю оружие, хватаюсь руками за вражеский меч и выдёргиваю его из себя. Как всё быстро! Извлечённый из моей груди меч не успевает упасть на землю, как кровь уже перестаёт литься из стремительно затягивающихся ран. Через пару секунд о их недавнем присутствии у меня напоминают уже только дыры на одежде и красные пятна на ней же.
Но что это⁈ Лишённое головы тело Феола поднимается на ноги и, слепо шаря руками перед собой, делает первый шаг. Неужели, жемчужина? А ведь я вполне мог догадаться. Раз Брат Ольмо убит, то скорее всего и ограблен.
Под пытками он выдал нелюдям не только пароли и явки. Я был в шаге от проигрыша.
Пронзи я сердце гахара, и тот бы добил меня. Спасло меня только то, что я отрубил врагу голову. Последняя лежит в паре метров, повёрнутая затылком ко мне. Нелюдь просто не видит, что я излечился. Мой хрип, вызванный болью, причинённой извлекаемым из груди клинком, он, видимо, принял за предсмертный стон. Стараясь всё проделать бесшумно, поднимаю с земли свои мечи. Сейчас я его удивлю.
– А, если так?
Синхронные рубящие удары лишают рук обезглавленный труп, который я тут же отправляю на землю пинком ноги.
– Жемчужина – не панацея. Ты всё равно умрёшь.
Говорить он без лёгких не может, но уши гахара всё слышат. Пинаю под рёбра брыкающееся тело Феола и иду к голове. Поднимаю за волосы, поворачиваю к себе лицом. Хочу посмотреть в глаза этой твари.
– Что? Страшно?
Во взгляде гахара ненависть борется с ужасом. Он боится не смерти.
– И где теперь твоя вечная слава? Ты проиграл, Гах Юж… Как там тебя?
Плевок под ноги.
– Твоё имя забудут, как уже забыл я, жалкий нелюдь.
Я умею читать по губам. Проклинает меня. Пусть. Моя улыбка злорадства лишь шире.
– Ладно. Не буду тебя долго мучить, ничтожный. Действие жемчужины ограничено по времени. Перед смертью поможешь мне кое-что выяснить.
Насладившись проявившимся во взгляде гахара отчаянием, подбрасываю голову Феола в воздух и на лету разрубаю её мечом надвое. Мозг разрушен. Убьёт это тело? Хм… Не убило. Что отделённые от туловища руки, что оставшиеся при нём ноги продолжают двигаться.
А, если так? Приседаю на корточки возле одной из сочащихся физиологическими жидкостями половинок разрубленной головы и принимаюсь выковыривать кончиком меча содержимое черепа на землю.
Занятно. Размешенная в кашу плоть сама собой тут же собирается в изначальную форму. Откинем часть в сторону. Ну, хоть друг к другу куски не ползут, уже хорошо. И на этом можно заканчивать. Я выяснил всё, что хотел.